Книга Янтарная гавань, страница 257 – Виолетта Орлова

— В каком смысле потом? – растерялся мышиный король.

— Ну рано или поздно ты ведь тоже станешь взрослым. Как и твои подданные. И что потом? Вы изгоните сами себя? Натравите на себя крыс?

Грызун озабоченно покачал головой. Он долго молчал, обдумывая ответ.

— Это очень важный и насущный вопрос, – наконец признал предводитель подростков. – И пока у нас нет решения. Да и потом, я вовсе не чувствую себя взрослым.

— Оно и видно. У него на лице написано, что он никогда не повзрослеет. И не поумнеет, – тихо и очень осторожно проговорил на ухо Инку Даниел.

— Кстати, что ты сам думаешь по этому поводу? – вдруг обратился к Артуру король. Все присутствующие замерли, словно очень желая послушать ответ заморского гостя. Артур помолчал. Юноша вдруг остро осознал в этот момент, что не может говорить, сперва основательно не взвесив свои слова. Он очень хорошо понимал, что от его линии поведения во многом зависит факт их успешного пребывания в Раторберге, а также скорейшее отплытие в Тимпатру. Руководитель пока не догадывался, что именно ожидает услышать от него Грызун, однако он по своей натуре был честен, поэтому и ответил в своей обычной манере – прямо и правдиво, без страха глядя в глаза мышиному королю:

— Я думаю, что мне давно не доводилось слышать ничего абсурднее и глупее! – выпалил он, как на духу, и замер, ожидая ответной реакции. К счастью, Грызун и не подумал обидеться. Напротив, он вновь расхохотался, весьма довольный.

— Право же, я люблю тебя, ты такой искренний! Но позволь, что именно ты считаешь глупым?

Юноша спокойно пожал плечами.

— Все твои рассуждения насчет взрослых, а также и то, как отвратительно вы поступили со своими родителями.

— Разве ты не считаешь, что они совершенно никчемны?

— Почему я должен так считать? Да и вообще, разве приемлемо так говорить по отношению к ним?

— Они заставляют нас делать то, чего нам не хочется!

— Логично, ведь то, что нам хочется, зачастую очень вредно и даже губительно для нас самих. И потом, если мы никогда не будем преодолевать себя, то ничему и не научимся, ведь любое познание – это, в какой-то степени, преодоление.

— Тебе вряд ли нас понять, ты ведь чужак, – вздохнул Грызун. – Но я на тебя за это не в обиде. Ты мой гость, и пока вы в городе, вы имеете право ходить куда угодно и заниматься, чем угодно. Никаких правил и запретов.

— А что насчет закрытых кварталов? – усмехнулся Артур.

— Я покажу тебе прямо сейчас, почему это невозможно. Твои друзья могут остаться за столом.

— Нет-нет, мы тоже пойдем, – пробормотал Тин, вскакивая с места. Он уже успел вернуться во дворец и теперь ждал любого предлога, чтобы вновь покинуть его душные и вонючие пределы.

Грызун и Клок поднялись; остальные же предпочли предаваться пиршеству. Подростки оживились; они громко переговаривались друг с другом и ругались, ничуть не смущаясь присутствия короля и гостей. Этот назойливый гомон разбавлялся тонким повизгиванием крыс, что в своей совокупности составляло весьма неприятную для уха какофонию. Поэтому ребята облегченно вздохнули, когда оказались вне стен дворца. Гостям показалось, что в пещере стало как будто чуть темнее, или, вернее сказать, серее. Приближался вечер.

Они медленно брели по скользящим водорослям, стараясь не наступить ненароком на пробегающую мимо крысу. Вечером город освещался коваными фонарями со старинной резьбой, однако утром и днем, по всей видимости, здесь существовал какой-то иной источник света. Тут было очень влажно и почему-то постоянно закладывало уши, как от перепада высот. Казалось, они находятся не под водой, а на высокой горе.