Книга Янтарная гавань, страница 407 – Виолетта Орлова

Какое-то время ребята шли по саду, пока, наконец, путь их не оборвался перед крупным помещением, с виду напоминавшим перевернутый глиняный горшок, темно-коричневый, шероховатый, с многообещающей надписью на указателе: «Музей, посвященный экспедиции досточтимого Корнелия Саннерса, прославленного беруанского путешественника, бриллианта науки».

— Невероятно! – присвистнул Артур. Юноша был, без преувеличения, в нетерпении; ему, как человеку, в принципе, увлекающемуся экспедициями, было очень любопытно подробнее узнать о путешествии Корнелия, но еще более его интерес усиливался при мысли, что приобретенные знания помогут в поисках Ирионуса. Неужели сейчас он возьмет в руки оригинал рукописи – те самые записи, которые исследователь собственноручно заботливо оставлял своим чернильным пером при свете лучины, сидя где-нибудь у костра? Артур первым шагнул в полумрак музея, за ним прошли и все остальные. Внутри было тихо, уютно, немного торжественно, как в обители кабинетного ученого, пахло чернилами и свежим пергаментом, освещения почти не было, но в этом угадывалась своя логика – хорошо подсвечивались лишь экспонаты, что сразу притягивало внимание посетителей. У входа на трех подушках, набитых тростниковым сахаром и сложенных пирамидкой, с удобством восседал толстый билетер. Он монотонно жевал сакыз и покачивал круглой заросшей головой, отчаянно борясь с полуденной дремотой.

Когда зашли посетители, мужчина, не ожидавший гостей, от неожиданности подпрыгнул на подушках и при этом чуть не подавился сакызом. Тут же он обдал гостей порцией хриплого душераздирающего кашля, после чего, как ни в чем не бывало, поинтересовался вполне любезным голосом:

— Не терпится послужить прекрасным жемчужинам Тимпатру… С чем пожаловали?

— Мы бы хотели осмотреть музей, – ответил Артур, про себя в очередной раз отмечая склонность армутов к высокопарным речам.

— Прекраснейшая, похвальнейшая мысль, о драгоценный! – с жаром воскликнул мужчина, выплюнув, наконец, изо рта свой зажеванный сакыз.

— Сколько с нас? – поинтересовался Артур, намереваясь заплатить, но мужчина почти в испуге схватил его за руку.

— Ты что, о прославленный кусочек пустынного сахара, разве смею я, ничтожный кабинетный раб, брать с посетителей деньги? Тем более, когда они сами решили просветить свои умы и наполнить их прекрасными знаниями, подобно тому, как разливщик масел наполняет сосуд миррой! Проходите и не робейте; здесь три зала, осмотрите каждый, да не торопитесь!

— Мне не нравится, что он не взял с нас деньги, – шепнул подозрительный Даниел на ухо Тину.

— Наоборот, хорошо, что уж тут может не понравиться?

— Бесплатный короед только в дятлоловке.

— Ребята, смотрите! – воскликнул Артур, пребывающий в полнейшем восторге от увиденного. – Снаряжение группы! А это… Сам Корнелий Саннерс?

Юноша стоял перед невысоким бюстом мужчины, горделиво возвышающимся на мозаичном подносе. Это была голова человека, несомненно, мужественного, наделенного изобретательным умом, владеющего собой, спокойного и решительного. Обо всем этом свидетельствовали горящие глаза, в которых читалась воля, ум и упрямство. Один такой взгляд, брошенный на вас, и вы уже бежите за ним, подобно послушной собачонке, и заглядываете ему в рот, с нетерпением ожидая, что он скажет. Армутский нос с горбинкой ничуть не портил его открытого и честного лица, которое, без преувеличения будет сказано, являлось отличным примером мужественной красоты. Жаль, что этот человек закончил свою жизнь столь печально.