Книга Янтарная гавань, страница 522 – Виолетта Орлова

Конечно, с одной стороны любящего отца можно было понять: сын исчезает почти на целый год, а потом возвращается в совершенно плачевном состоянии. Тут любой родитель бы на месте Дорона переполошился. Отец с матерью, конечно, тоже переживали. Но Даниел еще в Мире чудес отправил родителям весточку голубиной почтой; в письме он предупреждал их о том, что хочет сделать перерыв в учебе, дабы получше узнать самого себя и свои истинные желания перед тем, как определяться с будущей карьерой. Так же сын клятвенно заверял родителей, что непременно продолжит учебу по возвращению, если, конечно, Дейра Миноуг соизволит принять его обратно в школу.

Подобную же весточку преданный сын отправил из Гераклиона, предупредив родителей, что теперь вестей от него не будет какое-то время. Он убеждал их не волноваться, и говорил, что чувствует себя превосходно. Так что в целом, хоть родители и волновались, тем не менее, смогли принять решение сына. Даниел также рассказал в письме, что должен помочь лучшему другу Артуру, который потерял отца. Интересно, отправлял ли подобные весточки Тин? Даниел как-то не заметил. Слишком уж много всего происходило в те дни. Но все же, почему Дорон так взъелся на Артура? Ведь ребята сами приняли решение идти за ним, значит, ответственность лежит на каждом.

Даниел размышлял подобным образом и сам не заметил, как оказался перед гнездимом № 53 на Тенистой ветке.

Надо сказать, юноша уже не первый раз был здесь. Как-то он навещал друзей и даже познакомился с Дороном и Люцией Треймли. Поэтому неопрятный вид сада и гнездима поразил и его тоже; ведь он привык, что дом Тина является образцом ухоженности. Теперь же не только гнездим, но и весь сад напоминал всклоченное гнездо, куда даже не проникал солнечный свет. Темно-зеленый плющ беспорядочно разросся повсюду, огромные колонии высокой колючей крапивы, подобно воинственным стражам, со всех сторон защищали дом, сорняк всяких видов и сортов был здесь полноправным властителем, высокие яблони казались уже не ухоженными плодовыми деревьями, а какими-то уродливыми корягами.

Даниел замер в нерешительности. Вот он и пришел, куда хотел. Что же делать дальше? Как осуществить гениальный план? Вот только теперь, стоя напротив этой высокой и неприступной стены из крапивы, юноша начинал догадываться, что и его план оказался не без изъяна. Вдруг хлопнула массивная дверь, и в сад выбежала растрепанная Стурция. Девушка выглядела задумчивой.

— Циса! – робко окликнул ее Даниел. Сестра Тина настороженно замерла и принялась оглядываться по сторонам. Руки ее инстинктивно начали приглаживать волосы, пытаясь привести их в порядок. Потом она подняла свою хорошенькую головку и среди зарослей увидела и самого нарушителя спокойствия.

— Это ты, Дан? – удивленно воскликнула она и подошла чуть ближе. Глаза ее пытливо осматривали юношу, подмечая каждую новую черточку. Раньше Стурция бы ни за что не взглянула на Даниела Фука: внешне тот казался ей слишком невзрачным, да еще и с плаксивым характером. Но теперь нельзя было не заметить детали, коренным образом менявшие облик прежде совершенно несимпатичного юноши. Во-первых, он вымахал так, что теперь на целую голову был выше самой Цисы. Во-вторых, бледная кожа беруанца сделалась загорелой, под стать красавцам армутам. Тонкие, как спички, руки удивительным образом окрепли и приобрели даже некоторый рельеф, лицо перестало носить признаки постоянного недовольства жизнью и самим собой, губы, прежде всегда недовольно скривленные, теперь дружелюбно и робко улыбались, темные глаза из-под густых бровей смотрели смело, серьезно и честно. В целом, все изменения, произошедшие с юношей, несомненно, говорили в его пользу, но самым главным и решающим фактором, повлиявшим на заинтересованность Стурции, был факт того, что Даниел бросил школу в разгар учебы, как самый настоящий непокорный бунтарь. Подумать только, это сделал тот самый занудный отличник школы, который никогда не имел оценки ниже пяти баллов!