Книга Янтарная гавань, страница 537 – Виолетта Орлова

Диана опустила глаза, прекрасное лицо ее слегка покраснело, а грудь вздымалась часто-часто, ибо бедняжка и правда очень нервничала.

— В какой-то день она особенно сильно наказала меня и холодной ночью выгнала из пещеры, заявив, что пустит на порог только после моего искреннего раскаяния и извинений. У меня при себе не было ни денег, ни еды, ни теплой одежды, чтобы спастись от смраденьских холодов подземелья, и мне совершенно некуда было идти. Я бесцельно бродила вокруг нашего дома, мучаясь от холода, и люто ненавидела свою благочестивую кормилицу. Она, наверное, ожидала, что я сразу же буду стучать, умолять впустить, извиняться, но мне не позволяла гордость повести себя подобным образом. Поэтому я просто ходила вокруг, как бродячий шакал, не рискуя приблизиться к порогу дома. А потом я заметила нечто странное. По всей видимости, моя кормилица заснула, но оставила ставни открытыми. И вот сквозь эти самые ставни начало вдруг тянуть едким дымом. Видно, она забыла потушить огонь в очаге. Я не знаю, какой была истинная причина возгорания. Но потом дыма стало очень много, и я поняла, что дело совсем плохо. Нужно было бежать за помощью. Сперва я принялась стучать в дверь, чтобы разбудить ее, но тщетно. Потом я решила позвать соседей. И вот в этот самый момент… Как думаешь, очень ли я торопилась привести подмогу? Хотела ли я в действительности помочь кормилице? Теперь, оглядываясь на свои поступки, я понимаю, что не хотела. Я вовсе не стремилась ей помочь, и даже, напротив, сделала все, чтобы как можно дольше идти до соседней пещеры, хоть та находилась в десяти шагах от нашей. Понимаешь теперь? Нельзя, конечно, утверждать, что я напрямую виновна в ее смерти, старуха сама забыла потушить огонь. Но я не смогла ее простить и не пришла на помощь, когда та действительно в ней нуждалась. Почти сразу же я раскаялась в содеянном, но случившегося, увы, не воротить. С тех пор в мыслях я часто возвращаюсь в тот самый день, и фантазия рисует мне иной исход всего этого дела.

Девушка замолчала и подняла умоляющие глаза на друга. Она ожидала увидеть безоговорочное осуждение в глазах юноши, который всегда всем приходил на помощь, в том числе и своим врагам. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что в голубых глазах блестят слезы.

— Любимая моя… – только и прошептал он, не прибавив больше ни слова. Диана горько улыбнулась.

— А потом в нашем городе пошли слухи… Будто бы я устроила пожар. Все меня возненавидели. Теперь ты понимаешь, почему мне так важно было поступить в Троссард-Холл?

— Понимаю…

— Так ты не осуждаешь меня?

Артур посмотрел на свою подругу, и в его глазах она прочитала горячую любовь и жалость.

— Знаешь, мне как-то Левруда сказала одну фразу… Я дословно не помню ее, но смысл заключался в следующем: любовь долго терпит, милосердствует, все покрывает, всему верит. Она никогда не перестает. Слышишь, Ди? Никогда. Я искренне в это верю. И я люблю тебя. Так как я могу осуждать любимого человека? Тем более что ты давно раскаялась в своем поступке.

Диана с облегчением прикрыла глаза; в этот самый момент ей показалось, что тяжелый камень упал с ее души.

— Спасибо, – прошептала она.

Влюбленные еще долго сидели на мягких пледах, обнявшись, и смотрели, как ночь медленно окутывает своим темным покрывалом древесный город. Каждый ощущал себя носителем некой тайны, секрета, который, прозвучав однажды в устах мудрой Левруды, навсегда отпечатался и в их юных сердцах.