Книга Янтарная гавань, страница 573 – Виолетта Орлова

Артур с заметной грустью опустил голову.

— Он был страшно зол на меня и отомстил таким образом. Что ж, его право.

— Что он там за ужимки строил перед тобой? Что этот подлец говорил?

— Тод спросил, готов ли я попросить у него прощения. «Извиняешься?» – вот то слово, что он произнес перед тем, как рассказать о случае на болоте.

Даниел заскрежетал зубами от бессильной злобы; его слишком переполняли эмоции, он задыхался и не мог говорить.

— Так вот, Дан… Я считаю, что меня подставили. Теперь я почти наверняка уверен, что коронер специально посоветовал мне этого ушлого адвоката. Ему нужно было, чтобы я проиграл дело! Но вот зачем, зачем? Инк упоминал о моей особой роли, так может, идея отправить меня в Полидексу как-то связана с борьбой с Тенями? Или с «Последним словом единорогов»… Жаль, что Инк не захотел мне все рассказать до конца… В противном случае, я совершенно не понимаю, кому еще смог досадить! Ах, Дан, я знаю, что не должен признаваться тебе в этом, но я так устал! Пару раз во время суда мне хотелось вскочить со своего места и убежать прочь, как последнему трусу! Впрочем, не слушай меня, просто теперь я расстроен, и мне… – юноша неловко запнулся, так и не закончив свою речь. Даниел с невыразимым состраданием смотрел на товарища, а в черных глазах его блестели слезы.

— Ты ни в коем случае не должен принимать всерьез все, что было сегодня сказано, слышишь? Мнение людей ничего не значит, тем более что в большинстве случаев оно ложно.

— Я знаю, знаю. Мне все равно, когда они говорят про меня. Но Левруда, мои родители – они не заслужили этих мерзких слов, понимаешь? – голос юноши помимо воли дрожал, как дрожали его пальцы, судорожно сжимавшие плечи Даниела. – Инк, он ведь тоже погиб не напрасно! А теперь создается впечатление, что он безрассудно бросил школу, как ребенок, не осознающий ответственности, чтобы только последовать за сумасбродным и жадным до наживы авантюристом, который ни во что не ставил жизни своих друзей и… Я не желаю это пересказывать, ты сам слышал, что они говорили. Я понимаю, мнение людей не столь важно, однако мне бы очень хотелось, чтобы примеры Левруды, моих родителей, Инка учили других мужеству, любви, состраданию и самопожертвованию, но как теперь этого добиться, когда столько клеветы было сказано в их адрес? Ты знаешь, Дан, когда теряешь близкого и по-настоящему дорогого тебе человека, хочется непременно, чтобы все вокруг узнали о его достоинствах! Хочется, чтобы эта страшная потеря изменила и преобразила не только тебя самого, но и остальных – немедленно, в ту же секунду! И как же больно осознавать, что, в сущности, другим все равно. Они останутся безразличными, как весь этот мир, как солнце, трава или ручей, будут существовать как прежде, словно и не случилось ничего ужасного! Но не для меня, не для меня! – бедный юноша сбивчиво говорил что-то еще и еще, а тело его сотрясалось от глухих рыданий, которые тот безуспешно силился подавить в своей груди.

Но вот он окончательно справился с собой и выпрямил спину, как человек, который уже столько раз падал, оступался, но непременно снова поднимался, несмотря ни на что.

— Я горжусь, что у меня есть такой друг, как ты, – вдруг тихо и проникновенно сказал Даниел. – Я горжусь тобой, слышишь? Мне неизвестно, встретимся ли мы еще, жизнь, как видишь, непредсказуема, особенно когда о ней говорят такие пессимисты, как я. Но честное слово, я буду делать все возможное, чтобы оправдать тебя. Чтобы найти.