Книга Янтарная гавань, страница 91 – Виолетта Орлова

— Тин, а откуда ты берешь силу на то, чтобы поглощать столько сладкого?

— Так нечестно, минус бал тебе! – воскликнула Тэнка.

— Ладно, ладно! Я стараюсь руководствоваться принципом любви в своей жизни – любви, разумеется, в широком ее значении. Осознанием того, что я поступаю с другими так, как я хотел бы, чтобы поступали со мной, и дает мне эту силу. Удовлетворен, Тин?

— Это уже вопрос? Если вопрос, то я ни капельки не удовлетворен, так как представляю, сколько мне еще предстоит пройти, причем при полном отсутствии еды!

— Такого еще не было, не ври.

— Будет обязательно, – мрачно подытожил Дан.

— Итак, мой вопрос, – задумался Артур и кинул единорога Тоду. – Тебе можно доверять?

— Для ответа на этот вопрос поставь запятую в следующей фразе: «Доверять нельзя обмануть», – осклабился в ухмылке беруанец. – Ик, кто дал тебе такое странное имя?

— Мой отец, – отрывистым голосом проговорил сероглазый юноша.

— Разве он не учил тебя, что нельзя бросать школу в начале учебного года?

— Он умер.

Тут же воцарилась минутная тишина. Тод виновато покраснел.

— Прости меня, приятель. Я, честное слово, все никак не привыкну к тому, что надо сначала думать, а потом говорить, и никак не наоборот.

— И я даже знаю, почему, – решила перевести все в шутку Диана. – Кто-то вообще не думает.

— Ты, как всегда, права, – развел руками Тод.

Ребята прекратили игру; настроение неожиданно испортилось, вдобавок всем уже хотелось спать, особенно после фирменной настойки дедушки Стеллы.

Следующий день обещал быть насыщенным и тяжелым, ибо Мир чудес относился к тем городам, которые могут за несколько часов вытянуть из человека все соки, всю его жизненную энергию, а также полностью опустошить кошелек.

На следующее утро отважных путешественников уже ждали единороги-перевозчики. Они в нетерпении стояли у кривоватого входа в особнячок, широко расставив длинные мускулистые ноги, и готовые немедленно отправиться в путь. За их могучими спинами виднелась франтоватая карета из оливкового дерева с инкрустациями из цветной смальты, даже слишком вместительная для шестерых. На ее резной дверце была выведена на старинный манер многообещающая надпись: «Летучий фрегат». Казалось, в карету спокойно поместятся десять взрослых человек, а также несколько тощих коз в придачу. У одного единорога на шее красовался ошейник, к которому чьей-то заботливой рукой был прикреплен счет за повозку. «Шестьдесят венгериков» – значилось на пергаментной бумажке, скрепленной печатью. Солидная сумма, за которую можно было шесть дней останавливаться на постоялых дворах. Впрочем, к чему нужны гостиницы, когда летающий перевозчик способен довезти куда угодно, кроме, разве что, Тимпатру.

Как же эти гордые свободолюбивые животные соглашались на подобную работу? Здесь надо отметить, что белые породы в принципе неплохо уживались с людьми. Тем более, в последнее время в Беру стали пытаться разводить белых единорогов; взращенные в неволе и никогда доселе не знавшие иной жизни, они вполне безропотно принимали свою судьбу. За ведро с морковками эти славные работники, не знающие жадности, могли пойти на все, что угодно. Беруанских транспортировочных компаний было не так уж и много – пока всего одна, именовавшаяся «Летучий фрегат», у которой было специальное разрешение короля на разведение и содержание белых единорогов.