Книга Говорящие кости, страница 107 – Кен Лю

— Сила не измеряется одним лишь числом гаринафинов, находящихся под рукой у властителя, – осадил он тана. – Настоящая сила кроется в сердцах воинов.

— Куда бы ни бросил ты сигнальное копье, туда же непременно ударит и мой топор, – сказал Тово. – Сердце мое бьется в такт с твоим. В сердцах всех твоих воинов есть место только для одного лишь великого пэкьу.

Кудьу кивнул. Тово вспомнил про старое правило, введенное еще Тенрьо: куда бы ни метнул он свой боевой топор Лангиабото, туда без колебаний шли в атаку его воины. Именно так он убил своего отца Толурору и стал пэкьу степей. Кудьу представил, как он бросает сделанное из рога гаринафина сигнальное копье в Танванаки, и на лице его появилось выражение мрачного торжества.

— Вотан, пожалуйста, подойдите и посмотрите!

Раздраженный тем, что его отвлекли, он резко развернулся. Двое наро стояли неподалеку, в средней части плоской верхушки айсберга, глядя на что-то возле своих ног; позы и лица их выражали озабоченность. Оба при этом невнятно бормотали, размахивая в воздухе руками и шевеля пальцами, как если бы старались отогнать злых духов.

Кудьу и Тово подошли и тоже опустили глаза. Кровь вмиг застыла в жилах у пэкьу.

Сквозь прозрачную ледяную оболочку он увидел шесть длинных узких прямоугольников черного цвета. Он знал, что это такое – погребальные ящики, куда дара помещают усопших.

Поскольку более никакие патрульные их не задерживали, тан-волк Рита со своими пленниками без труда добралась до обширного гаринафиньего загона в Татене. Вонь от навоза и гомон, производимый таким множеством животных, согнанных в столь тесное пространство, буквально оглушали и сбивали с ног.

Рита потрепала быка по холке, приказывая ему остановиться.

— Все хорошо? – спросил у нее старик-пленник.

— Мне просто нужно немного передохнуть, – пояснила Рита. – А что тогда с вами такое случилось?..

— Это было просто притворство, – ответил пленник, широко ухмыляясь. – Ты нисколько нам не навредила.

— Знаю, – тихо отозвалась девушка. – Тем не менее выглядело все так, будто вам и впрямь очень больно, и я еле удержалась, чтобы самой не заплакать. Ловко придумано.

Старик расцвел в горделивой улыбке:

— Я впечатлен тем, как ловко тебе удалось воспроизвести говор людей Тово. Мы проскочили мимо патрульного в значительной степени благодаря твоему акценту.

Рита грустно улыбнулась:

— Я достаточно наслушалась, как говорили льуку, умиравшие от ран… Мне хотелось бы остановить все эти убийства.

Старик ничего не ответил: вовсе не ради мира пришли они сюда.

— Но довольно разговоров, – заявила Рита решительно. – Самое время приниматься за работу.

Загоны для гаринафинов служили основой военной мощи льуку. Они, без преувеличения, лежали в основании империи Тенрьо Роатана и являлись оплотом державы его сына Кудьу. Детали конструкции гаринафиньего кораля со временем менялись, но главный принцип оставался одним и тем же: прежде всего это была тюрьма.

Длинная ограда из ребер и бедренных костей шла по периметру загона, но вовсе не этот барьер сдерживал могучих зверей. Куда более действенными оказались психологические цепи.

Хотя первым использовать в своих интересах семейные узы гаринафинов додумался пэкьу агонов Нобо Арагоз, пэкьу Тенрьо Роатан возвел это умение в ранг искусства. Следуя разработанному Тенрьо шаблону, территория внутри костяной изгороди разделялась на две части. В первой, размерами ненамного больше площади Большого шатра, содержались личные скакуны Кудьу и самых могущественных высокопоставленных танов. Эти гаринафины вели родословную от выдающихся производителей, отличавшихся незаурядной скоростью, силой, выносливостью, яростью и прочими важными боевыми качествами. Стоило такому уникальному экземпляру вылупиться из яйца, как множество рабов-конюхов окружало малыша заботами, моментально удовлетворяя любые его нужды. Кудьу и крупнейшие таны находили время, чтобы, следуя традиционному укладу степняков, установить с элитными боевыми скакунами личную связь.