Книга Говорящие кости, страница 129 – Кен Лю

Торьо вскрикнула.

Но никто из льуку даже не дрогнул при виде постигшей их товарку ужасной судьбы. Они размеренным шагом двинулись на собаку, вскинув палицы и топоры.

Невероятно, но схваченная собакой женщина-воин устояла на ногах. Вслепую размахивая руками, она ухитрилась ухватить пса за передние лапы и теперь отчаянно боролась с этим громадным, намного превосходящим ее размерами, зверем, не собираясь сдаваться.

Пес попытался сомкнуть челюсти, но обнаружил, что не может этого сделать. Голова наро каким-то образом сопротивлялась их давлению. Тогда собака постаралась выплюнуть наполовину проглоченную противницу, но та застряла в пасти. Пока пес скулил и переминался с лапы на лапу, не в силах использовать клыки и когти, остальные льуку стали сосредоточенно наносить удары топорами и палицами и, двигаясь на врага волнами, после нескольких попыток прикончили его.

Только когда пес сдох, надсмотрщикам удалось разжать ему челюсти и высвободить женщину. Оказывается, раздавить ее голову помешал шлем с рогами, сделанными из одеревеневших побегов жгучего кактуса, который застрял в глотке у собаки.

Воительница снова нахлобучила шлем, не обращая внимания на кровь, хлещущую из ран у нее на руках и на плечах, и невозмутимо, как если бы ничего не случилось, встала обратно в строй. Даже Китос был поражен этим необычайным проявлением дисциплины и воинской доблести.

Льуку были закаленными бойцами, и стая псов-переростков, равно как и толпа размахивающих лопатами ледяных блох, совершенно их не пугали. Прежде они уже подавляли восстания рабов, а потому не сомневались, что запросто сделают это вновь.

Сорвав с головы шлем-череп и открыв лицо, Торьо, как могла, приподнялась на собаке и обратилась к конюхам-агонам, жавшимся за спинами у наступающих льуку:

— Именем Тэры Гару Арагоз, жены Таквала Арагоза, сына Соулийян Арагоз, ныне служащей народу агонов как пэкьу, повелеваю всем детям Афир восстать и вернуть себе свободу!

Рабы из числа агонов ошарашенно уставились на нее. Тан-волк льуку заговорила вдруг на диалекте клана Арагозов, том наречии, которое у конюхов постарше вызывало воспоминания о славных временах пэкьу Нобо Арагоза. На наречии, которого они не слышали вот уже много лет. Да что происходит?

— Вставайте! Вставайте! – взывала Торьо. – Хватайте надсмотрщиков-льуку! Это ваш шанс!

Льуку достигли оборонительной линии вокруг Торьо. Китос и его воины яростно сопротивлялись натиску. Но льуку были слишком сильны. Погибла еще одна ездовая собака, пали два воина-северянина.

Конюхи-агоны нерешительно переглядывались, не зная, как быть. Слова Торьо пробудили в них годами подавляемые стремления, вновь разожгли боевой дух, который, как им казалось, давно уже обратился в пепел. Но то, чего эта молодая женщина сейчас от них требовала, было просто немыслимо. Подобно гаринафинам, они слишком долго жили в страхе и видели слишком много неудач, чтобы рассчитывать на успех восстания.

— Убейте ее! – заорал стоявший во главе клина старший конюх, размахивая дубиной. – Убейте их всех!

— Помогите нам! – Голос Торьо разрывал сердце. – Пожалуйста, помогите нам!

Но агоны все еще не решались. Льуку было слишком много, а голос, призывающий подняться против них, лишь один-единственный.

Внезапно громогласный рев расколол небо. Алкир с Радией на спине несся через островки воссоединившихся гаринафиньих семей, направляясь прямиком к надсмотрщикам-льуку.