Книга Говорящие кости, страница 149 – Кен Лю

Раз уже вся эта инфраструктура была создана, неразумно было оставлять ее незадействованной в течение большей части года, в промежутках между доставками дани. Поскольку, согласно Кодексу гражданской службы (именно так назывался документ, на основании которого принимались решения о перемещении и повышении имперских чиновников), одним из важнейших критериев оценки этих самых чиновников являлось экономическое процветание вверенных им регионов, каждый из чередой сменяющих друг друга губернаторов Хаана и градоначальников Гинпена искал способы более эффективного использования огромного современного порта. В этом устремлении им помогала разумная налоговая политика Имперского казначейства, разработанная премьер-министром Кого Йелу: правительство всячески поощряло развитие торговли, дабы сделать Дара более устойчивым против стихийных бедствий, способствовать тому, чтобы население страны становилось более однородным, искоренять присущие отдельным регионам предрассудки.

В силу всего вышеизложенного Гинпен превратился в один из самых оживленных портов Дара. Даже если город этот и не был таким процветающим, как быстро растущий Димуши или известная древним богатством Тоадза, он, бесспорно, оставил далеко позади элегантный Мюнинг или окутанную туманами Боаму.

Поначалу городские старейшины и задающая моду аристократия видели в наплыве малограмотных, одержимых исключительно прибылью дельцов угрозу образу Гинпена как центра учености: купцы нанимали множество слуг и платили им более высокое жалованье, отчего в город в расчете на лучшую жизнь хлынул поток неотесанных крестьян и рабочих. Но со временем, по мере того как мудрые имперские чиновники побуждали торговцев делать щедрые взносы на развитие гражданских и религиозных институтов Гинпена, общественное мнение начало меняться. Благодаря деньгам, которые жертвовали коммерсанты, в древних академиях появились современные лекционные залы и оснащенные по последнему слову техники лаборатории (мощные производители шелкокрапинной силы стоили недешево). Со всех концов Дара сюда приезжали учителя и основывали частные школы, чтобы преподавать и проповедовать там новые передовые идеи. Перестраивались, расширяясь, уже существующие храмы, и возникали новые святилища. Возводились статуи богов. Самыми крупными из новых культов стали два: посвященные великому исследователю Луану Цзиаджи (многие купцы, бороздившие моря ради прибыли, утверждали, что вдохновляются подвигами этого выдающегося человека) и Мате Цзинду. Почитание Гегемона приобрело небывалый размах как среди моряков торгового и военного флота, так и среди ученых, стремящихся пройти имперские экзамены, поскольку и те и другие провозглашали храбрость главным из достоинств. Ну и конечно, оживленные рынки Гинпена привлекали художников, ремесленников, труппы народной оперы, уличных артистов и изобретателей со всех уголков Дара.

Моралисты, ранее смотревшие на коммерцию свысока, теперь завели речь о новом золотом веке Гинпена, времени небывалого расцвета учености. В глубине души они по-прежнему откровенно презирали торговлю как низменное занятие, однако это не мешало им вовсю наслаждаться ее плодами.

Одним словом, Гинпен, будучи своего рода миниатюрным отражением всего Дара в эпоху регентства императрицы Джиа, являлся превосходной сценой для политической драмы.