Книга Говорящие кости, страница 243 – Кен Лю

Она начала с того, что разложила движения орнитоптера на простейшие элементы: «слабый взмах левым крылом», «сильный взмах правым крылом», «нормальный взмах обоими крыльями», «сдвинуть гироскоп на один щелчок вперед/назад» и так далее. Будучи неграмотной, Рати, как и почти все в Дара, имела общие представления о народных логограммах. И с их помощью разработала целую систему мнемонических псевдологограмм для записи простейших элементов, используя символы для цифр, направлений и градусов.

Сводя эти базовые логограммы в блоки, она получила возможность записать при помощи воска серию инструкций, подобных веревочной карте для самодвижущихся тележек. Прочитать инструкцию мог каждый, кто выучил систему псевдологограмм:

«Лететь вперед на десять сильных взмахов.

Повернуть налево на одну десятую круга.

Лететь вперед на сто обычных взмахов.

Поворот направо на три десятых круга.

Лететь вперед на пятьдесят взмахов, придав орнитоптеру возвышение на угол в одну десятую круга…»

И так далее.

Рати Йера придумала, как еще можно усовершенствовать свою систему. Едва лишь эти инструкции высокого уровня оказались перенесены на страницу в виде восковых логограмм, она поняла, что ими, в свою очередь, можно управлять при помощи инструкций еще более высокого порядка. И вот, изобретя дополнительные псевдологограммы, при помощи которых кодировались промежуточные директивы к собственно инструкциям, она получила возможность писать (и думать) в более отвлеченных терминах:

«Повторить предыдущие три строки инструкций пять раз.

Продолжать повторять следующий абзац инструкций, пока орнитоптер летит прямо.

Повторить предыдущий абзац инструкций шесть раз, при этом каждый раз увеличивая силу взмаха на одну десятую полной дуги балансира».

И так далее.

Система псевдологограмм позволяла Рати обдумывать и описывать планируемый маршрут полета орнитоптера в понятиях, близких к тем, в которых она воспринимала мир, а не вынуждала человеческий ум опускаться до уровня примитивных взмахов крыльев. Система эта, подобно коляске, в которой она передвигалась, стала орудием, давшим изобретательнице свободу.

После того как она наметила на длинном шелковом свитке различные планы полета, оставалось решить еще одну проблему: как перевести запись в шаблон из отверстий. Для этого Рати вернулась к своему пробковому кодировщику.

Держа под рукой свиток шелка, она переводила строки записанной псевдологограммами инструкции в соответствующий рисунок отверстий, которые проделывала в большом восковом цилиндре-шаблоне. Процесс этот не был чисто механическим, так как ей иногда приходилось исправлять логические ошибки в программе или осуществлять оптимизацию режима взмахов крыльев, не очевидную на высоком уровне кодирования. Однако Рати нравилась эта часть работы: дырявить высокую колонну из воска было куда приятнее и легче, чем орудовать крошечной иглой. Более того, поскольку отверстия в воске можно было заделать, появлялась возможность исправлять ошибки, а это означало меньшее умственное напряжение.

Как только цилиндр-шаблон был готов, Рати получала возможность скопировать его на сотню пробковых цилиндров одновременно. Она добавила к кодировщику «считыватель», который представлял собой длинный щуп, вдавливавшийся в каждое последовательное отверстие в восковом цилиндре по мере поворота последнего. Считыватель приводил в действие механизм кодировщика, и сто вышивальных игл повторяли в меньшем масштабе движение щупа, проделывая отверстия соответствующей глубины в стенках ста пробковых цилиндров.