Книга Говорящие кости, страница 247 – Кен Лю

Струи воды достали гаринафинов. Пятна вязкой, маслянистой кислоты, ранее прилипшей к их шкурам и доспехам, начали шипеть, шкворчать, пузыриться и взрываться. Кислый запах горящей плоти наполнил воздух, клубами повалил дым. Все животные словно бы вдруг покрылись миниатюрными извергающимися вулканами.

Гаринафины взвыли и завертелись на лету, забыв про команду атаковать. Кислота разъедала шкуру. Доспехи не помогали против пузырящейся жижи, просачивающейся сквозь швы.

Извиваясь, крича, рубя воздух хвостами, отчаянно размахивая лапами и крыльями, гаринафины рвали друг друга когтями и поливали пламенем, как если бы более сильная боль товарищей могла ослабить их собственные страдания. Десятки воинов-льуку, опасаясь сгореть заживо, спрыгивали со скакунов и разбивались насмерть.

Однако самому Руфире, как по волшебству, удалось удержать своего зверя под контролем и увести его прочь от творившегося здесь ада, подальше от раздирающих плоть когтей и свирепых челюстей. Наездники, следовавшие в хвосте строя, тоже успели вовремя свернуть, но было очевидно, что сегодня отряд гаринафинов неизбежно понесет тяжелые потери.

Команда на борту «Духа Киджи» ликовала.

Императрица Джиа, присутствуй она здесь, наверняка бы понимающе усмехнулась. Успех воздушных кораблей в отражении атаки гаринафинов строился на старом фокусе травников, когда два компонента, каждый по отдельности вполне безобидный, при соединении дают убийственный эффект. Купоросное масло, много десятилетий использовавшееся в Дара для снятия старой краски или удаления ржавчины с металла, при взаимодействии с водой странным образом приобретает взрывные свойства. В мастерских неосторожное добавление воды в емкость с купоросным маслом зачастую приводило к увечьям, а то и к смертям.

Дзоми и Рати использовали это его свойство, чтобы изобрести двухступенчатое средство, способное причинить серьезный ущерб прочной шкуре гаринафинов. Первоначальная не слишком эффективная атака с помощью одного лишь купоросного масла была призвана убедить животных и всадников в том, что слишком слабая кислота не представляет опасности, и побудить их прорываться сквозь рой орнитоптеров к воздушным кораблям. И только там водяной душ раскроет всю губительную мощь едкой серной кислоты.

Гозтан приняла решение. Гаринафины и воины-льуку понесли потери, ход битвы обратился не в их пользу. И теперь ей следовало сделать все возможное, чтобы избежать разгрома, не важно какой ценой: в данный момент политика мало заботила тана.

— Задействовать особый резерв, – бросила она личной охране.

Пока Нода Ми продолжал подобострастно восхвалять мудрого командира, приказ Гозтан передали на другие суда, и вскоре с палуб городов-кораблей взмыли последние гаринафины. Но стоило лишь Ноде хорошенько разглядеть экипажи этих гаринафинов, как поток пустых похвал буквально застрял у него в глотке.

Резервные гаринафины были снаряжены, в точности как и все остальные, за одним важным отличием: вместо пращей, копий и топоров за плечами у многих всадников висели луки и колчаны со стрелами. У каждого из них в руке был факел, а из-под металлических шлемов выглядывали суровые лица.

Эти всадники были коренными уроженцами Укьу-Тааса, а вовсе не льуку.

Толпящиеся на палубах городов-кораблей льуку притихли, столь же удивленные, как и Нода Ми. Никогда прежде в истории Укьу-Тааса туземцы из вспомогательных войск не шли в бой верхом на гаринафинах.