Книга Говорящие кости, страница 262 – Кен Лю

— В атаку! В атаку! – закричал он, велев сигнальщикам дуть в костяные трубы.

Ничего ему сейчас так не хотелось, как самому подняться в воздух, лично возглавить удар, подобно не знающему удержу Гегемону на Волчьей Лапе. Но Пума Йему и Тан Каруконо, вероятно предвидя подобный порыв, заставили Фиро перед боем поклясться памятью матери, что он не подвергнет свою жизнь такой опасности.

— Следуй плану, – сказал ему Тан в то утро, перед взлетом отвлекающего отряда воздушных кораблей. – Не важно, какой оборот примет битва, ты ни в коем случае не должен идти сегодня в бой.

— Но почему? Я ведь лучший из наших наездников.

— Это не имеет значения. Твой отец всегда доверял генералам, которые честно исполняли свою работу, и прислушивался к их советам. Неужели ты настолько низкого о нас мнения, что даже не допускаешь, будто в сражении можно победить и без твоего личного участия? Обещаешь, что будешь нас слушаться?

Фиро с неохотой согласился.

Как же он теперь сожалел о своем решении! «Следуй плану…» Нельзя забывать, что даже самый тщательно продуманный план боя не может быть в точности выполнен при встрече с врагом.

Снова и снова требовал молодой император от своих всадников бить сильнее, лететь быстрее, прорываться через оборонительный периметр льуку.

Гин Мадзоти всегда предостерегала полководцев от принятия на поле боя решений, продиктованных эмоциями. Окажись маршал сейчас здесь, она бы наверняка печально вздохнула, видя, как стремление к мести толкнуло Фиро на грубейшую тактическую ошибку. Вместо того чтобы и дальше изматывать врага, полагаясь на превосходство своих гаринафинов в численности, подвижности и присущей молодняку выносливости, он возжелал быстрой победы и тем самым продемонстрировал врагам свое уязвимое место.

В точности как Фиро до этого изматывал льуку при помощи отвлекающих воздушных кораблей, так и Гозтан требовалось теперь истощить силы гаринафинов дара, налетевших на ее оборонительные порядки, подобно свирепому урагану.

Нахмурившись, она приказала воздушным кораблям, до этого державшимся в стороне в качестве дозорных, вступить в бой. Служившие на них туземцы из вспомогательных войск, лишенные возможности пользоваться луками и стрелами, не могли причинить серьезного вреда подвижным гаринафинам. Делалось это намеренно, так как льуку постоянно жили в страхе, что местные поднимут мятеж. Тем не менее Гозтан велела им усилить оборонительные порядки вокруг городов-кораблей.

Понуждаемые угрозой расправиться в случае неповиновения с их семьями в Укьу-Тааса, команды воздушных кораблей на веслах повели свои суда в самый водоворот боя. Тех, кто сопротивлялся, быстро убедили их товарищи по несчастью. Любовь, поставленная на службу извращенным и безжалостным умам, способна сковать лучше любых кандалов.

Всадники Фиро обрушились на воздушные корабли с яростью не меньшей, если даже не большей, чем на гаринафинов льуку. Вполне естественно ненавидеть предателя сильнее, чем врага, и возмущенные наездники-дара горели желанием отомстить за друзей, погибших недавно от зажигательных стрел своих же соплеменников. Они отказывались понимать, почему эти местные, тоже уроженцы Дара, воюют на стороне неприятеля.

Воздушные корабли, вооруженные только смоляными бомбами, оказались практически беззащитны. Наездники-дара, чьи сердца были преисполнены холодной решимости и жгучего гнева, без труда разделались с тихоходными судами льуку. Огненные языки, когти и зубы – все пошло в ход, и спустя всего лишь четверть часа вспомогательные туземные войска посыпались в море, как пельмени в кастрюлю, а в небе над ними распадались на части их корабли.