Онлайн книга «Говорящие кости»
|
Однако всегда послушный зверь на этот раз отказывался подчиняться. Он фыркал и недовольно мычал, переступал с ноги на ногу, мешая Тэре спуститься с его спины. В конце концов принцессе не осталось иного выбора, кроме как как прибегнуть к рупору. — Киру-киру! – произнесла она строгим тоном, требуя подчинения. Га-ал неохотно наклонил шею и изогнулся так, чтобы наездница могла без труда спешиться. Вопреки недовольству гаринафина, Тэра нашла уступ вполне приятным местом для отдыха. Широколиственные лианы, свисающие с уходящего вверх склона, обеспечивали обилие тени, а с выступающей вперед платформы открывался вид на часть долины внизу и на горы на противоположной стороне. Теперь, когда ей более не приходилось, предельно сосредоточившись, прилагать усилия, дабы удержаться на парящей в воздухе массивной туше, Тэра могла со спокойным сердцем насладиться величественной красотой долины, окинув ту праздным взглядом. Окольцовывающие долину горы были острыми и крутыми, похожими на острия мечей, а пики их поутру отбрасывали густые тени. У иных гор верхушки были словно срезаны, и получалась плоская платформа, поросшая травой и цветами, напоминавшая причудливую инкрустацию, которой оружейники в Дара украшают свои изделия. Валуны, обточенные ветром так, что получились какие-то странные фантастические фигуры, высились на уступах, а дно долины было скрыто туманом. Все здесь выглядело первозданным, неизведанным, не тронутым рукой человека, ибо обитатели степи, в отличие от беглецов, которыми руководило отчаяние, сторонились этих священных гор. Тэра знала, что после нескольких месяцев странствия на север они вошли теперь в предгорья одного из отрогов Края Света, который агоны именовали Нога, а льуку – Крыло. Если взобраться на каменную стену на этой стороне долины, то откроется вид на высокие горы на востоке: хребет исполинского воображаемого гаринафина, образующий границу царства богов. Эти увенчанные снежными шапками пики, теряющиеся в облаках, словно вонзенные в небесный свод копья, принадлежали к высочайшим вершинам во всем Укьу-Гондэ, а точнее сказать, во всем известном мире. Принцесса с опаской уселась на край уступа, свесив ноги, достала кожаный мешочек с вяленым мясом и сочными свежими ягодами и принялась за еду. Наслаждаясь трапезой, она невольно задумалась о разнице между ландшафтами Дара и Укьу-Гондэ. В Дара преобладало море. По сравнению с этим бескрайним жидким зеркалом, голубым и сверкающим, все прочее на Островах казалось миниатюрным, хрупким, утонченным и напоминало логограммы, вырезанные Творцом на воске при помощи писчего ножа из слоновой кости. Величавые утесы, омываемые волнами, образовывали семантические корни; застывшая лава, выглаженная танцующими дождями и поющим ветром, служила модификатором мотива; озера, обрамленные молчаливыми ледниками и наполненные прозрачными чернилами из извилистых рек, были модуляционными символами; а над всем этим царила какофония фонетических адаптеров: стук капель весеннего ливня, чириканье летом птиц в пестром оперении, шорох багряных осенних листьев, прыжки удирающего зимой зайца, скрипы и стоны снастей рангоута и такелажа на кораблях, звон и звяканье монет купцов, шорох перелистываемых учеными страниц и разворачиваемых ими свитков, песни и молитвы монахов и монахинь в пропитанном благовониями храме, поразительное разнообразие местных говоров на рынках и площадях, в ресторанчиках, чайных домах и лекционных залах, в деревушках и во дворцах… |