Книга Говорящие кости, страница 341 – Кен Лю

Давно покоренные племена агонов, почувствовав, что настал период безвластия, стали повсеместно совершать набеги на слабейшие из племен льуку. Беглецы из числа последних начали стекаться в Татен за помощью.

Это дало Тово шанс, которого он так ждал. Провозгласив себя защитником льуку, он свел воедино полностью утратившие боевой дух остатки войска Кудьу и собравшихся в Татене беглецов. Хотя уцелевшие таны льуку относились друг к другу с немалым подозрением, Тово убедил их до поры до времени забыть о розни: сейчас следует разрушить союз агонов и дара, сложившийся под властью самозванки Тэры, объявившей себя пэкьу, и отомстить за смерть пэкьу-вотана Кудьу.

Это означало немедленное нападение на Кладбище Костей, где Тэра основала новый оплот мятежников, пусть даже войну предстояло вести в разгар зимы, самого сурового из времен года в Укьу-Гондэ.

Хотя в распоряжении у Тово осталось лишь небольшое число гаринафинов, разведка показала, что у противника их тоже немного. Тово решил, что медлить нельзя. Возвращение сбежавших гаринафинов займет годы, а существует риск, что с каждым месяцем Тэра будет становиться сильнее.

Наступление на Кладбище Костей предстояло вести по большей части по земле, однако это ни в малейшей степени не пугало Тово. Даже в период наиболее напряженных войн между льуку и агонами, когда обе стороны бросали в бой по нескольку сотен гаринафинов каждая, наземные действия оставались важной частью военного искусства. Гаринафины могли причинить страшный урон армии, не имеющей прикрытия с воздуха, но само по себе господство в небе не являлось достаточным для разгрома решительно настроенного врага.

Кладбище Костей находилось к северо-востоку от Татена, их разделяло примерно две сотни миль. Если сравнить ландшафт большей части степи с шершавой, но плоской шкурой гаринафина, то бесплодные пустоши Кладбища Костей следовало уподобить глубоким боевым шрамам на ней. Порванная кожа и мускулы неровно срослись над прижженными кровеносными сосудами, и получилась поверхность, полная впадин, гребней, шишек и рубцов.

Случавшиеся весной и летом грозы вызывали паводки, и бурные воды прорезывали в ландшафте глубокие рвы и овраги, а постоянно завывающие ветры еще более углубляли и расширяли их, оставляя плато и гряды, возвышающиеся посреди предательского лабиринта. Зимой пойманная в трещины вода обращалась в лед, и целые склоны и отроги обрушивались, подобно небольшим айсбергам. Терпеливый скульптор, коим является природа, обратил эту область в необитаемый мегаполис с монументальной архитектурой: громадные, как радуга, арки, при виде которых захватывает дух; отвесные мосты размером с города-корабли; выступы и шпили, наводящие на мысли о чудовищах конца Пятой эпохи человечества; величественные сооружения, вздымающиеся ввысь, подобно колоннам разрушенных храмов, возведенных героями-великанами для неведомых богов.

Перемежающийся ландшафт, одна часть которого была открыта лучам безжалостного солнца, а другая вечно находилась в густой тени, создавал тысячи миниатюрных климатических зон, каждую площадью всего в несколько миль. Если на обожженном солнцем склоне человек чувствовал себя как посреди пустыни Луродия Танта, то стоило лишь ему преодолеть несколько сот футов, и он, оказавшись в одной из пещер, слышал журчание солоноватого ручья и видел, как из скальных стен растут сосульки, похожие на ледяные цветы Пастбища Нальуфин.