Книга Говорящие кости, страница 504 – Кен Лю

Тиму пытался убедить супругу, что для льуку существует также и иной путь, помимо завоеваний и убийств, но не был уверен, вплоть до самого конца, что Танванаки ему верит. Да и можно ли винить ее за это? Как, впрочем, и его самого. Когда в мире торжествуют люди, подобные Кутанрово Аге и Ноде Ми, откуда взять уверенность, чтобы настаивать на осуществимости другого пути?

— Итак, ренга, вы сделаете то, о чем я говорю? – спросил Нода Ми. – Или мне придется убеждать вас менее приятными методами?

Тиму вздрогнул – не от страха перед болью и не от пронизывающего осеннего ветра, но от усталости, охватившей его до глубины души.

Он не из тех, кому ведомо, как сражаться. На самом деле он всегда хотел подражать доброму королю Джидзу из Римы, который погиб, верный идеалам моралистов о короле-философе: добровольно сжег себя, превратившись в маяк надежды и сострадания в мире насилия и тьмы.

Но, погибнув сейчас, Тиму ничем не поможет народам Укьу-Тааса: ни льуку, ни дара. Быть может, настало выбрать другой ориентир, иной образец для подражания – принцессу Кикоми, скрывшую истинные свои намерения под маской хрупкости и подобравшуюся к Фину Цзинду, дяде Гегемона, чтобы нанести тому решительный удар с целью спасти свой народ.

— Ты изложил все очень убедительно, – сказал Тиму, проглатывая отвращение и ненавидя каждое свое слово. – Я… я очень благодарен тебе за помощь. Когда я стану императором Дара, твои заслуги будут вознаграждены по достоинству.

Он представил, как вонзит писчий нож в пульсирующую на шее Ноды Ми сонную артерию. После чего вернется в Крифи и поведает танам правду о предательстве Кутанрово Аги и Ноды Ми. Ну а потом доведет до конца начатую женой работу по обеспечению будущего народа льуку наряду с местным населением.

— Вот и отлично, – буркнул Нода Ми. – Рад видеть, что ваш ум не до конца растлен книжками.

Тиму бережно поднял голову Танванаки с колен и положил на землю. Этот жест причинил ему больше боли, чем если бы он вырезал из груди свое собственное сердце.

— Мы вернемся сюда… позже, – проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.

Он подобрал писчий нож и платком стер с него кровь Танванаки. Потом аккуратно сложил платок и убрал его вместе с ножом. После чего вскарабкался на коня, на котором приехала Танванаки. Когда Тиму впервые взял поводья – прежде, когда они ездили вместе, всегда правила жена, – его руки дрожали.

Тут только Тиму осознал, что Нода Ми не сел на свою лошадь.

Он повернулся и встретился взглядом с предателем. Тот стоял между двумя трупами и пристально смотрел на Тиму.

Тиму занервничал. Ему не под силу было понять, что происходит в голове у этого расчетливого, изобретательного мерзавца.

Он постарался добавить в голос толику властности:

— В чем дело? Нам следует незамедлительно уезжать, пока сюда не нагрянули с поисками.

На лице Ноды Ми появилась лукавая ухмылка.

— У нас осталось еще одно неоконченное дельце.

— Ты о чем это? – спросил Тиму, и голос его дрогнул.

Нода опустился на колени рядом с трупом Кутанрово, обернул торчащий из ее груди клинок куском ткани и, крякнув, вытащил его из раны. Обвязав обломок тканью в качестве самодельной рукояти, он сунул его в ножны.

— Не стоит оставлять на месте слишком много улик, способных указать на нас, не правда ли?