Книга Говорящие кости, страница 596 – Кен Лю

Ужаснее всего было то, что ради успеха своего предприятия ей требовалось не дать льуку смешаться с коренным населением Островов, не позволить им привиться на ветку народа Дара. Следовало воспрепятствовать построению эффективной государственной машины, способной неуклонно заставлять порабощенные туземные таланты, знания и умения служить льуку, возвышая Укьу-Тааса. Это означало, что Джиа необходимо постоянно подрывать позиции сторонников мирного сосуществования и усиливать непреклонных, обрекая население завоеванных островов на невыразимые страдания.

Джиа видела в этом свой долг. Зубы на доску.

И когда император Монадэту потеснил ее и начал кампанию по освобождению захваченных островов, Джиа пришлось заставить его армию отступить и отказаться от плодов принесенных жертв, во избежание жертв еще больших. Сие привело к смерти молодого императора, хотя Джиа ничего такого не хотела и все бы отдала, лишь бы этого не случилось, – жаль, что она не могла доверять никому, кроме себя самой.

Она нарушила все принципы морализма, все нормы этики. И прекрасно понимала, что, если правда о ее поступках откроется, ее наверняка остановят собственные министры и генералы, а в особенности Фиро, этот наивный ребенок, видевший в Милости Королей легендарный клинок, а не ужасное лезвие без рукояти, которое причиняет сражающемуся им столько же вреда, сколько и врагу.

Чтобы помешать кому-либо заподозрить ее истинные намерения, Джиа отвлекала наблюдателей, черня собственное имя. Она изображала из себя узурпатора, сделала фаворитом принца Гимото, которого вовсе даже не собиралась возвышать над истинным наследником, окружила себя красивыми юношами, давая повод думать, что не знает границ в удовлетворении собственных аппетитов, репрессировала генералов и принижала ветеранов, всячески усиливая впечатление, что ее цель заключается исключительно в умиротворении льуку.

Джиа выжидала, когда льуку не только сделаются полностью зависимыми от улучшенных ягод дзоми, но также станут жертвами самообмана. А уж когда плоды ее плана наконец созреют, придет время действовать без жалости. Подобно всем великим отравительницам, Джиа работала ловко и неприметно. Тольуса была наркотиком, доступным лишь льуку и перебежчикам высокого ранга, и не затрагивала простое население. А отравляющий эффект складывался из двух компонентов: потребления улучшенной тольусы и последующего воздержания.

Но императрица не была удовлетворена. Наделенная умением заглядывать за горизонт, она видела опасность в результате собственных действий.

Ее мечтой всегда было создать Дара, в котором совершенно не важно, кто сидит на троне. Даже самый лучший король рано или поздно умрет, только хорошая государственная система способна обеспечить счастье народа на длительный период, за пределами жизни одного смертного. Но план Джиа предусматривал применение тайных инструментов, не подвластных закону, содержание военной силы, не подконтрольной гражданской власти, концентрацию власти, не знающую ограничений легитимности, консенсуса, регулирующих и сдерживающих инструментов.

Чтобы разбить льуку, не развязывая при этом войны, ей следовало превратиться в тирана. Чтобы спасти людей, избавив Дара от разложения, ей приходилось разложиться самой. Этот парадокс создавал проблему, которая требовала разрешения.