Книга Говорящие кости, страница 96 – Кен Лю

Горячие слезы подступили к глазам Кутанрово. Ради своих детей и их детей, ради выживания народа льуку и прославления истинных богов, ей приходится сейчас терпеть подозрения и сомнения со стороны Танванаки, а также враждебность и злобу мягкотелых дураков вроде Гозтан и Воку. Но она сражалась и за их детей тоже и готова вынести любое испытание, дабы обеспечить надежное будущее для всех льуку в этой коварной стране.

И сегодня именно ей предстоит приветствовать прибывших с родины соплеменников. Отправленные на побережье, чтобы встретить подкрепление Кудьу и проводить сородичей в Крифи, Кутанрово и ее команда станут лицом Укьу-Тааса. Им предстоит впечатлить новичков тем, насколько успешно Танванаки продвинулась в исполнении своей миссии, и показать, как высок дух льуку на этой варварской земле.

«Пришло время добавить щепотку магии и сосредоточить внимание на происходящем», – подумала она.

Кактусовые барабаны, трубы Пэа и костяные горны стихли, шаманы замерли, взгляды всех наро и кулеков сошлись на Кутанрово Аге, стоящей на помосте у самого носа города-корабля.

Помимо шлема из черепа гаринафина, выдающего высокий ранг тана, на ней была объемная белоснежная накидка, сверху донизу обшитая круглыми предметами. Поверхностный наблюдатель из Дара мог бы решить, что это некий доспех из звеньев кольчуги или стальных пластин, но при более внимательном взгляде становилось понятно, что кругляши на одеянии вовсе не так безобидны: то были человеческие черепа, общим числом сто восемь.

Лурона-рьо-луротан (в буквальном переводе «шатер из голов-шатров») по традиции изготавливали из выбеленных черепов побежденных врагов. Поскольку льуку не имели привычки сражаться в доспехах, лурона-рьо-луротан представлял собой не боевое облачение, а наряд шамана, просившего божественные силы о помощи в битве. По преданию, охотница Диаса, ясноокая Палица-Дева, первой сшила такую накидку из черепов порочных людей Пятой эпохи, чья гордыня ожесточила богов. И лишь потом степные племена вновь примирились с богами, благодаря Кикисаво и его спутнице Афир (как известно, в конце концов эти легендарные друзья стали врагами).

Кутанрово воздела руки к небу и принялась выкрикивать:

— Тен дьудьу купэруна? Льуку кьо! Тен дьудьу купэруна? Укьу кьо! Лурона-рьо-луротан сатен ра пэку, Сатен ра пэку! Пэгоз нара кита-кита.

Собравшиеся наро и кулеки постепенно присоединялись к одинокому голосу Кутанрово, и наконец даже палуба города-корабля завибрировала от их громоподобного рева и напоминающего потоп дыхания.

Не одна пара глаз увлажнилась, когда воины вспомнили опасное плавание через океан и последовавшие за этим жестокие битвы, позволившие им обеспечить себе опору в Дара.

— Кого боги любят превыше всего? Народ льуку!

Они надеялись, что их многочисленные товарищи, не дожившие до сего дня, улыбаются сейчас, глядя со спин облачных гаринафинов на сцену этого всеобщего торжества. Надеялись, что боги Укьу одобрительно кивают, видя Кутанрово в столь величественном наряде, в облачении из вражеских черепов.

— Что боги любят превыше всего? Землю Укьу!

Честно говоря, льуку давно уже не соблюдали традицию изготавливать и носить накидки из черепов, об этом упоминалось только в древних легендах. Даже Тенрьо Роатан, убивший тысячи тысяч людей – сначала в стремлении объединить льуку и низвергнуть ненавистных агонов, а затем во время длительного покорения дара-рааки, – не возрождал забытый обычай, считая столь мрачный символизм излишним, ибо его великие победы говорили сами за себя. Лучше оставить эту устрашающую картину седой древности в песнях и мифах, полагал прославленный пэкьу.