Книга Пустующий трон, страница 162 – Кен Лю

— Да нет же! Нет! Сколько можно повторять? Мне не нужны книжные черви, наизусть знающие классику ано – для этого у меня есть муж. Я ищу умелых инженеров, способных конструировать механизмы. Мне необходимы учебники, модели, секреты изготовления, а главное – люди, чьи знания можно применить на практике!

— Вотан, позвольте мне сделать еще одну попытку! Умоляю, дайте мне последний шанс! – Нода Ми ударил лбом в ил, словно цыпленок, клюющий рис, и обрызгал грязью сапоги правительницы.

Его нелепое поведение удивительным образом успокоило Танванаки. Она перевела дух и обдумала ситуацию. Нет, она гневалась не только из-за некомпетентности Ноды Ми. Пожалуй, она слишком жестко обошлась с Тиму. Тот всегда был мягкотелым, но его советы часто оказывались полезными. Поначалу, в первые дни завоевания, мятежи вспыхивали один за другим, и большинство умелых ремесленников, изобретателей и ученых, посчитав, что под игом «варваров» жизни им все равно не будет, вступали в ряды повстанцев и либо гибли, либо сбегали из Укьу-Тааса. Когда Танванаки вняла доводам Тиму и стала вести в отношении дара более мягкую политику, бунты постепенно улеглись. За исключением отъявленных преступников, всех местных жителей освободили из рабства, а административные должности были возвращены чиновникам-дара, присягнувшим на верность льуку. Эти же чиновники взимали подати. Многие из местных даже вступили в армию, усилив военную мощь Укьу-Тааса.

Тиму был удобной символической фигурой для усмирения коренного населения, но он не понимал, что уступки имеют действие, лишь будучи подкрепленными силой. Последний бунт был единичным событием, но его следовало подавить со всей строгостью, дабы местные чересчур не осмелели. Слова мудрецов ано, которых Тиму почитал больше богов, были хороши для усыпления воинственных инстинктов дара, но для достижения долговременной стабильности в Укьу-Тааса массовые казни были надежнее.

Танванаки также следовало держать в уме вероятность войны с остальным Дара. Корабли с данью продолжали регулярно приходить с Большого острова, привозя обещанные товары, но Танванаки не доверяла Джиа и остальным дара-рааки. Они, несомненно, что-то замышляли, а срок действия договора о ненападении заканчивался через два года. Несмотря на то что пэкьу презирала образ жизни дара – лицемерие ученых, высокомерие чиновников, пренебрежительное отношение к женщинам, осквернение земли пахотой, – следовало признать, что они обладают мощным оружием. Не проходило ни дня, чтобы она не вспоминала битву в заливе Затин. Дабы завоевать Дара целиком и обеспечить себе светлое будущее, льуку было необходимо узнать секреты механизмов дара. В Укьу-Тааса ученых и инженеров было крайне мало, и Танванаки придумала похищать с центральных островов специалистов и заставлять их работать на нее. Многие таны, особенно наиболее консервативно настроенные, не желали полагаться на местных, видя в этом предательство традиций льуку. Но пэкьу знала, что порой от перемен никуда не деться, и, только осваивая новые способы охоты и войны, можно было добиться в новых землях процветания.

— Возможно, нам следует изменить подход, – произнесла Танванаки достаточно спокойно, даже доброжелательно. – Не ваша вина, что пираты, с которыми мы связались, слишком глупы.