Книга Пустующий трон, страница 166 – Кен Лю

— Может, агоны начнут больше доверять тебе, если ты перестанешь разговаривать с ними как с несмышлеными варварами, – вырвалось у Таквала. Но он тут же пожалел об этом и смягчил тон. – Послушай, душа моя, я вовсе не хочу сказать, что…

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, – перебила его Тэра ледяным, как снежные шапки на вершинах кряжа Рог, голосом. – Я прикладываю все усилия, чтобы не уязвить твоих нежных соотечественников. Мои кузнецы щедро делятся с ними знаниями о выплавке меди и железа и ковке оружия, не принижая при этом качество традиционных костяных изделий. Я ни разу не попросила поставить моих офицеров над твоими танами и воинами, чтобы обучать их владению новым оружием и уходу за ним. Не пожаловалась, что моим ученым и ремесленникам приходится работать в полях, пока здоровые наро и кулеки прохлаждаются, не желая марать руки земледелием. Мне даже пришлось отказаться от обучения танов записи слов языка агонов буквами зиндари, потому что многие из них считают это колдовством. Но если мы хотим одолеть льуку, нужно осваивать новое. Я не виновата, что практика показывает превосходство одних методов над другими…

— Что ты несешь?! – не сдержался Таквал. – «Твои соотечественники»! «Мои соотечественники»! Как, интересно, ты надеешься вести за собой агонов, если не считаешь себя одной из нас? – Он поднялся, откинул занавес и вышел из шатра.

Тэра с трудом уняла приступ ярости и подавила желание догнать мужа и высказать ему все, что о нем думает.

Она повернулась к сыновьям и широко улыбнулась им.

Танто и Рокири уставились на мать испуганными глазенками.

Тэра вздохнула. Праздник середины осени был посвящен урожаю и плодородию земли, любви между родителями и детьми, между бабушками, дедушками и внуками, мужьями и женами, братьями и сестрами, между членами клана. Как и все дара, в последние годы она была слишком занята строительством поселения в долине Кири, чтобы полноценно отмечать его. И сейчас Тэре совершенно не хотелось, чтобы у их сыновей из-за упрямства остались неприятные впечатления об этом празднике.

— Кунило-тика, Джиан-тика, – произнесла она как можно ласковее, – будьте паиньками и скушайте лунные пряники.

Мальчики сунули угощение в рот и дружно сморщились от непривычного вкуса липкой лотосовой пасты.

— Ну что вы гримасничаете, будто я вас отравой кормлю, – снова вскипела Тэра. – Это же очень вкусно!

— Костный мозг саблезубого тигра – вот это вкусно, – буркнул Танто, перейдя на агонский, потому что в языке дара не было слов, обозначающих «саблезубого тигра». – Не то что эта липкая жвачка.

— Налу только тебя мозгом угостил, – пробормотал Рокири, – а ты хитрый, мне ничего не оставил.

— Я старше, – ответил Танто. – Поэтому мне положено…

— Кунило-тика, тебе, как старшему, следует уступать младшему брату. Помнишь, что говорил Кон Фиджи о законе трех братьев? – Тэра остановилась, уловив непонимающие взгляды сыновей. Разумеется, они слыхом не слыхивали про притчи моралистов – все время носились с детьми агонов и учились Луто знает чему.

«В жизни не могла подумать, что однажды начну рассуждать как мастер Дзато Рути. Любят же боги играть с нами шутки».

Она решила сменить тему беседы, а заодно и язык.

— Значит, Налу угощал вас тигриным мозгом? Свежим или вяленым?