Книга Пустующий трон, страница 260 – Кен Лю

Она намеренно задержала взгляд на танах, частично одетых на местный манер, и те стыдливо отвернулись.

Танванаки понимала, что это главные аргументы Кутанрово. Пока никто всерьез не ждал подкреплений с родины, мирное сосуществование с коренным населением казалось разумным и даже неизбежным. Но с прибытием новых танов из Укьу соотношение сил должно было измениться, и многих это обеспокоило. Мнение друзей всегда заботит сильнее, чем мнение врагов.

Тан Воку Фирна, более прочих проникшийся местной культурой, хотел было выступить, но Гозтан Рьото перехватила его взгляд и отрицательно помотала головой.

Кутанрово между тем говорила со все бо́льшим пылом. Ей наконец-то представилась возможность высказаться и устыдить трусливых продажных танов.

— Многие воины набрали из числа местных женщин любовниц и относятся к ним как к женам, строят им дома и позволяют учить своих тогатенов…

Тут Танванаки стала мрачнее тучи; было общеизвестно, что не она, а Тиму проводил больше времени с пэкьу-тааса Тодьу и Дьаной, и ей было неприятно слышать унизительное обращение в адрес своих детей. Но Кутанрово этого как будто не заметила.

— Вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса, откройте глаза и уши и перестаньте тешить себя иллюзиями! – Голос Кутанрово дрогнул, а в глазах ее появились слезы. – Сколько из вас по-прежнему живет в шатрах? Сколько из вас по-прежнему разговаривает с детьми на льуку? Позор вам за то, что теперь нам куда привычнее язык рабов. Подумайте, чего вы достигли, выступая за мирное сосуществование? Вы слышали, что говорил местный уроженец-император, супруг нашей пэкьу? Его душа полна ненависти, он молится за нашу погибель! Мы завоеватели, но ведем себя как завоеванные. Наш истинный дух отравлен презренными плодами этой земли. Мы волки, но зачем-то переоделись овцами. Мы воины льуку, которые едят плоть и пьют кровь поверженных врагов. Мы не дара-рааки, перебивающиеся тем, что выросло в почве, удобренной мочой и дерьмом! Теперь вам понятно, почему Гозтан с сыном совершили опасное и ужасное преступление? Те, кто выступает за мир, служат коварным замыслам здешнего императора, который превозносит достижения своей матери, принижая нашу отвагу! Для местных учитель равен родителю – «родитель ума», так они говорят. По их правилам, ученик должен почитать учителя не меньше, чем мать и отца. Что будет, если наши дети станут относиться к рабам так же, как к собственным родителям? Позор! Что подумают наши сородичи, когда прибудут из-за Стены Бурь и увидят, как наши дети пресмыкаются перед варварами и зовут их «господами»?

У Гозтан не осталось иного выбора, кроме как высказаться.

Она вспоминала день, когда Ога Кидосу рассказал ей об учителях и учении. С тех пор все беды в ее жизни как будто случались именно от этого.

«Боги действительно любят пошутить над нами».

Гозтан выступила вперед и заговорила на льуку:

— Кутанрово, моя са-тааса, обучаться у местных разрешил еще пэкьу-вотан. Он поощрял стремление учиться у народа Дара, не заставляя чужаков говорить на нашем языке…

— Как удобно ты перевспоминаешь прошлое! – воскликнула Кутанрово. – Искажаешь истину с поистине местным мастерством. Пэкьу Тенрьо запретил рабам учить наш язык, чтобы иметь над ними преимущество, а учиться у местных требовал лишь для того, чтобы легче было их покорить. Мы их покорили. Теперь мы здесь хозяева, а они могут либо перенять наш образ жизни, либо сдохнуть!