Книга Пустующий трон, страница 321 – Кен Лю

Служанка дернула рычажок, блокировавший задние колеса тележки.

Зрители затаили дыхание. Чижик прыгал в клетке, весело щебеча.

Тележка тронулась с места и медленно, но ровно покатилась в лабиринт.

У первого же перекрестка она остановилась. Птичка уселась на ветке и молча поглядывала то в одну, то в другую сторону.

— Зузу, давай! – переживая за питомца, закричала женщина в мерцающем платье-коконе.

Птичка подпрыгнула и пропела несколько трелей, после чего левое колесо тележки закрутилось назад, а правое – вперед, и миниатюрное транспортное средство повернуло налево.

Зеваки скандировали и хлопали все громче, пока тележка, как будто и в самом деле управляемая чижиком, ехала по лабиринту. В горшок рядом с креслом Рати Йеры сыпались медные и даже серебряные монеты; пожилая женщина с улыбкой благодарила зрителей.

Кинри пожалел, что у него не было денег для старушки. Не дожидаясь окончания представления, он выбрался из толпы, чтобы вернуться к выполнению своего поручения.

Но образ тележки, едущей по лабиринту, не давал ему покоя. Кинри был уверен, что птичка тут ни при чем. Но в чем же заключался фокус Рати Йеры?

В миле от города, возле небольшой тенистой рощицы, раскинувшейся у широкого тракта, ведущего в Гинпен, остановился караван конных повозок. На первый взгляд этот караван был ничем не примечателен, но внимательный человек отметил бы, что возницы, слуги и служанки, собравшиеся вокруг повозок, выглядят несколько необычно. Все они были молоды, крепки телом и настороженно осматривали дорогу. Никто не шутил, никто не играл в карты. Держались они не как торговцы, а скорее как солдаты.

Внутри самой большой повозки спорили две девушки лет двадцати.

— Твой брат и государыня-тетушка просили приглядывать за тобой, – сказала одна из них, миловидная, стройная, со смуглой кожей и зелеными глазами, выдававшими хаанское происхождение. Говорила она, впрочем, с акцентом Кокру – этот выговор при дворе Одуванчика считался самым престижным, ведь Куни Гару был выходцем из этого древнего государства Тиро. Девушка покрутила на пальце защитное кольцо для стрельбы из лука, намекавшее на одну из причин ее прекрасной физической формы. Ее тело было крепким и гибким, как ствол зимней сливы. – Даже не думай отвязаться от «предусмотрительных». Да Гори Рути с меня голову снимет, если я тебя отпущу.

— Айя, в окружении такой толпы я даже толком отдохнуть не смогу, – возразила другая девушка.

Светлокожая и белокурая, она могла похвастаться необычной для этих мест красотой. Благодаря бледно-желтому шелковому платью – простому, но ладно скроенному и прекрасно сшитому, так что швы были почти не видны – и макияжу – золотой пудре и легкой губной помаде, – в ней сочетались благородство хризантемы и бойкость одуванчика. Общий эффект подчеркивал цветной писчий воск, скопившийся под ногтями, придавая девушке облик, который воспевали так называемые вообразители – приверженцы поэтической школы древнего Аму, ставившие красоту созидания выше внешнего вида.

— Если хочешь спокойно развлечься, могу отправить с тобой замаскированных телохранителей.

— Не выйдет. Да их хоть извозчиками наряди, хоть торговцами – все равно сразу видно по осанке и суровому взгляду. Ко мне никто мало-мальски интересный даже подойти не осмелится.