Онлайн книга «Пустующий трон»
|
«Не похоже на то», – возразил Пама. «Это почему же?» «Мы беремся рассуждать о привязке к природе и развивающем влиянии воспитания, толком ничего не зная об этом. Что есть акулья природа и дельфинье воспитание? Что есть божественность, а что есть человеческая цивилизация? Тацзу, самый равнодушный из богов, правитель безжалостного моря, когда-то жил на земле в облике девочки и спас деревню от разрушения. Кон Фиджи, благороднейший из людей, призывавший покончить со всяким насилием, однажды взялся за меч, чтобы отбиться от шайки воров. Ошибочно вести суждение от общего к частному». «Да тебе только мудрецов-моралистов в опере играть! – воскликнул я. Доводы Памы не убедили меня, но я допускал, что он может знать больше моего. – Говорят, ты знаешь дельфиний язык. Что акула-дельфин сказала матриарху?» «А сам ты как думаешь?» – Пама внимательно посмотрел на меня. «Даже гадать не берусь. Мне их свод сигналов неведом». «Но ты же видел, что случилось, – промолвил мой друг. – Можно и без слов доносить мысли, а слова зачастую не столь важны, как поступки». «Но мне хочется знать, о чем они пересвистывались! – Мне показалось, что Пама намеренно скрывает от меня то, что ему известно. – Старые рыбаки говорят, что у китообразных своя цивилизация, не похожая на нашу. Я всю жизнь рыбачу в северных морях и могу понять, когда дельфины предупреждают друг друга об опасности или когда самец обхаживает самку, но расшифровать точный смысл мне не под силу». Пама усмехнулся. «Ты рыбачишь, чтобы прокормиться, но слушать море так и не научился». «Что это значит?» «Охотник на омаров не обрадуется, найдя в расставленных ловушках только крабов-скакунов. А вот его маленькую дочь, которая таких прежде не видела, позабавят их быстрые ноги. Жена рыбака будет довольна, если при разделке рыбы-кабана найдет в брюхе золотистую икру, но ее сынишка огорчится, увидев, что так называемый „рыбий жемчуг“ не имеет ничего общего с прекрасными сокровищами. Добыча одна – так почему же все реагируют по-разному?» «Все дело в ожиданиях», – ответил я, поразмыслив. «Вот именно, – согласился Пама. – Ты испытываешь надежду и страх еще перед тем, как забросить невод, и то, как ты оцениваешь добычу, зависит от степени твоих ожиданий. Так и с речью: не важно, слышишь ты родной язык или малопонятные звуки; любая фраза, прежде чем ты выделишь из нее смысл, сперва полнится ожиданиями. У нас с тобой разные ожидания, поэтому нам никогда не истолковать хрип акулы-дельфина одинаково». «Кончай уже говорить загадками, – не выдержал я. – Просто переведи, что она сказала!» Ога остановился. Повернулся на месте, осматривая слушателей, улыбнулся и медленно подошел к бурдюкам, повешенным сбоку. Его привязь потащилась за ним по земле. Он снял бурдюк, вынул затычку из рога и наклонил горлышко, чтобы хлебнуть воды. С каждым жадным глотком его массивный кадык гулял вверх-вниз над ошейником. Пил сказитель долго. Вадьу заерзала; ей, как и всем прочим, не терпелось услышать продолжение истории. Даже связанная Гозтан напряглась и вытянула шею, чтобы не пропустить ни слова. Ога вынул носик бурдюка изо рта, глубоко, удовлетворенно вздохнул и принялся пить дальше. Вадьу выругалась. Гозтан улыбнулась. Воины льуку больше не могли сдерживаться. |