Книга Пустующий трон, страница 95 – Кен Лю

Тэра закрыла глаза. Неужели это конец? Неужели ей, как и отцу на острове Руи, придется приказать всем прекратить сопротивление, чтобы выжить? Или, может, последовать примеру матери, которая в битве в заливе Затин решила красиво встретить смерть, обставив ее, словно в театре? Как обидно, что они придумали хитрый план, принесли столько жертв, а в результате все обернулось пшиком и теперь им осталось лишь отдать себя в рабство или погибнуть?

«Хватит жить в тени родителей. Их битвы остались в прошлом, а моя собственная идет прямо сейчас», – сказала себе Тэра.

— Капитан Гон, доложите о ходе ремонтных работ, – попросила она.

— Течь в полубаке почти заделали. А вот мачту не починить. Можем посадить гребцов, но они будут уязвимы…

— Я не собираюсь бежать. Погружение возможно?

Удивленный подобным вопросом, капитан Гон немного подумал и ответил:

— Да, но лишь на небольшую глубину и ненадолго. Чтобы не затонуть, придется постоянно откачивать воду.

— Тогда погружайтесь! – скомандовала Тэра. – Оставайтесь на такой глубине, чтобы функционировали дыхательные трубки, но не выпускайте их, пока не останется иного выхода.

— Однако так мы времени не выиграем, – возразил моряк. – Лодки и коракли льуку окружат нас, и деваться будет некуда!

Тэра посмотрела мимо капитана на Сами Фитадапу:

— Есть у меня одна мысль. Попробуем еще кое-что.

— Стоять! – крикнул Таквал в темный проход.

Он потушил факел и прятался в тени, чтобы лучше видеть двоих льуку, которые держали свои факелы высоко над головами. Оба остановились у лестницы, ведущей в трюм корабля.

Принц мог бы просто подкрасться и размозжить им головы боевой палицей. Но в сердце его проснулось желание вновь услышать знакомый степной говор, и Таквал решил, что дарует этим двоим почетную смерть – лицом к лицу с врагом, с оружием в руках.

— Опять ты! – выпалил Тооф, увидев, что навстречу ему из сумрака вышел уже знакомый долговязый агон. Он хотел было поднять лопату, но сделать это одной рукой оказалось непросто.

— Видно, Дева Ветра пожелала, чтобы мы снова встретились, – произнес Таквал. – К несчастью, это наша последняя встреча. Кто-то из нас не уйдет отсюда живым.

— Нас двое, а ты один, – заметила Радия, перекладывая в правую руку костяную палицу:

— Чем больше народу, тем интереснее, – парировал Таквал.

Но Тооф вдруг опустил лопату:

— Зачем нам драться? Ты один, да и мы никому не сказали, что идем сюда.

Он что-то торопливо шепнул Радии, и та, немного помешкав, тоже опустила оружие.

— На что ты намекаешь? – спросил Таквал, подозрительно щурясь.

Из вертикального проема неподалеку раздался протяжный болезненный стон, в котором сквозили одиночество, страх и отчаяние.

— Это Тана, мы растили ее с младенчества, – объяснил Тооф.

— Она сирота, – добавила Радия. – Ее родители погибли в бою, и другие гаринафины отказались принимать малышку. Мы тайком таскали молоко, предназначенное для кьоффира, и кормили ее.

Таквал обомлел. Крупные племена держали небольшие стада гаринафинов – для размножения и в качестве личных ездовых животных танов и старших наро-вотанов. Однако большинство этих зверей принадлежало пэкьу Тенрьо, их выращивали для участия в сражениях. У льуку (и у агонов, когда те еще властвовали над степями) было принято убивать гаринафинов-сирот, которых не принимали новые семьи. Считалось, что сговорчивость боевого гаринафина можно обеспечить, лишь держа в заложниках его родню. Поэтому поступок Тоофа и Радии можно было приравнять к измене.