Книга Стена Бурь, страница 122 – Кен Лю

— Ты воистину Жемчужина Огня, – объявил Луан. – Он порылся в корзинах, которые оставили рядом с ним Сэджи и Кэпулу, и достал ярко-красные ягоды дзоми. – Сама судьба привела нас сегодня к этим ягодам, и пусть ум твой всегда остается таким же острым, как их аромат, а воля крепкой, словно их скорлупа.

Пока наставник и ученица сидели, нанизывая бусины-ягодки на шнурок и делая ожерелье, к ним подошли поселяне с кувшинами прохладной воды из источника. Лесной пожар вдалеке уже слабел, пожирая сам себя, бессильный ворваться в эту мирную гавань.

* * *

Несколько лет учитель и ученица странствовали по островам Дара.

Иногда они путешествовали на шаре, иногда верхом на лошадях. Они проводили летние вечера, дрейфуя по заливу Затин в маленькой рыбачьей лодке, изучая и классифицируя рыбу и водоросли, извлеченные из воды. Зимним утром они скользили на запряженных собаками санях по заснеженным лесам Римы и взбирались на зеркальные ледники горы Фитовэо.

Однажды они парили в небе над потаенными долинами в горах Висоти на двух воздушных змеях без бечевы, а охотникам, случайно поднявшим головы, казалось, что они видят парочку описывающих круги орлов.

Пока эти двое изучали в пути великую книгу природы, Луан не забывал давать Дзоми классическое образование, настолько фундаментальное и глубокое, что с ним не могли сравниться даже хваленые академии Хаана. Он познакомил девушку с сохранившимися фрагментами из диалогов Аруано Законодателя; с эпическими легендами о подвигах героев Илутана и Сэрака в годы войн Диаспоры; с трактатами Кона Фиджи и комментариями к ним других философов-моралистов; с язвительными эпиграммами и баснями Ра Оджи и его последователей-поточников; с принципами и лучшими практическими навыками инженерного искусства, изложенными На Моджи и дополненными в произведениях мыслителей школы Модели; с политическими и юридическими эссе Ги Анджи, развитыми и углубленными Таном Феюджи и Люго Крупо; с лирической поэзией великих поэтов, писавших на классическом ано, таких как Накипо и Лурусен; и даже с избранными местами из трудов Ста школ, например с военной стратегией Пэ Гонджи, язвительной критикой Худзо Туана и воспоминаниями Митаху Пиати о жизни в Риме в ранние годы периода Тиро.

Постепенно движения писчего ножа и кисти Дзоми становились все более уверенными и выразительными.

— Искусство каллиграфии – это для ума то же самое, что танец для тела, – не уставал повторять Луан.

Теперь Дзоми умела вырезать логограммы с резким, простым рельефом на одноцветном воске, подобно древним ано, которые изначально прибыли на острова и оставили свои истории на торчащих среди руин каменных стелах. Она научилась писать в цветистом стиле поэтов Аму, где каждый край или кромка скошены, каждый угол закруглен и отполирован, а вольный выбор цвета оттенков для выражения смыслов и ударений сам по себе является искусством. Освоила она и отстраненный, лиричный стиль писцов Кокру, полный сокращений и упрощенных логограмм, чьи прямые линии и грубые поверхности наводили на мысль о танце мечей воинов Кокру, и овладела уникальным умением инженеров Ксаны чертить простыми мазками кисти: сочетая буквы зиндари и едва прорисованные плоские проекции логограмм ано, они создали шрифт, приносивший богатство языка в жертву точности и элегантности чисел. Дзоми выучила тысячу и один семантический корень, пятьдесят одну группу мотивационных модификаторов, все фонетические адаптеры, модуляционные символы, техники подъема тонов, позволявших грамотному человеку при помощи ножа и кисти превращать логограммы ано в сложные механизмы-идеи, способные служить целям убеждения, описания, объяснения и эстетического удовольствия.