Книга Стена Бурь, страница 158 – Кен Лю

Ото кивнул. Уж этот довод был ему хорошо понятен.

* * *

Увидев, что Тэра и Куни работают в саду, проходившая мимо консорт Рисана остановилась.

— Я как раз искала тебя, Куни! – воскликнула она.

— Тетушка Рисана, – сказала Тэра. – Прости, что не могу должным образом приветствовать тебя. Я сейчас немножко грязная.

Рисана махнула рукой, давая понять, что все в порядке.

— До чего приятно видеть вас двоих, наслаждающихся вместе весенним солнышком. Как было бы хорошо, если бы и Хадо-тика присоединился к вам.

— Охота – тоже славное развлечение, – заметил Куни.

Он утер полотенцем пот с лица, выбрался с поля, подошел к жене и улыбнулся.

— У тебя такой вид, будто ты спешишь поделиться хорошими новостями.

— Воистину так. Я предложила Кого, чтобы все договоры аренды между землевладельцами и крестьянами в нашей империи заключались по единому образцу. И он счел это хорошей идеей.

— Идея и впрямь превосходная, – отозвался Куни. – Это поможет нам избежать перекосов, о которых говорила Дзоми Кидосу, и удержать размеры арендной платы в надлежащих границах. Вот только заставить знать распространить подобные требования на свои владения окажется посложнее. Аристократы увидят в этом очередное вмешательство со стороны императора в свои дела.

В стороне от них Тэра продолжала сеять семена сладкого физалиса. При упоминании имени Дзоми девушка навострила уши, а руки у нее задвигались менее проворно.

— Я знаю, как решить эту проблему, – проговорила Рисана. – Прежде чем издать эдикт, надо устроить обсуждение проекта. Тогда каждый из представителей знати сможет высказать свои предложения и пожелания, с учетом особенностей каждого отдельного фьефа.

— Правильно! – одобрил Куни. – Таким образом землевладельцы почувствуют, что у них спрашивают совета, а не навязывают им свое мнение.

— Я в свою очередь напишу в частном порядке женам наиболее сопротивляющихся аристократов. Мне известно, чего они на самом деле боятся сильнее всего, и их жены, убедившись, что императрица Джиа никак не причастна к этой политике, укрепят решимость своих мужей. Пусть думают, что инициатива исходит от тебя.

Тэра знала, что и консорт Рисана, и ее мать осуществляют свое влияние по преимуществу через неофициальные каналы, более полагаясь на личные связи, и высоко ценила это их умение, жизненно необходимое для того, чтобы дела в империи шли гладко.

— Спасибо, милая, – поблагодарил жену Куни. – Ты, как всегда, необычайно скромна и предпочитаешь держаться в тени.

— Мне вполне достаточно того, что о моих заслугах знаешь ты, – ответила Рисана. Они с Куни обменялись поцелуем и продолжили разговор, понизив голос.

«Как досадно, что Рисана, выдвигающая столь незаурядные идеи, не может обрести признание. Это несправедливо», – подумала Тэра.

* * *

— Каково твое мнение о Ронэ, племяннике Тана Каруконо? – спросила Джиа.

Она и Тэра ухаживали за цветами во дворике у частных покоев императрицы. Им обеим нравилось делать это вместе еще с тех самых пор, когда Тэра была маленькой девочкой и приносила матери шарики одуванчиков, чтобы они сообща сдували их.

— Ронэ кажется мне жутко самодовольным, – сказала Тэра.

Незадолго перед этим семейство Каруконо посетило дворец, и принцесса разливала чай, пока гости болтали с Джиа.

— Он фироа, чуть-чуть не добравший баллов для участия в Дворцовой экзаменации, – произнесла мать. – Тан обращается с Ронэ как с родным сыном. У него есть все основания гордиться племянником.