Книга Стена Бурь, страница 162 – Кен Лю

Госпожа Сото читала Фаре в западном уголке сада, когда на тропинке показалась Джиа с корзинкой в руке.

— Тетушка императрица! – воскликнула девочка. Она встала и склонилась в глубоком джири.

— Ступай и поиграй пока в саду сама, – велела ей Сото. – Попозже я приду за тобой, и мы прочтем, что было дальше.

Фара ускакала, а Сото положила книгу рядом с собой. Джиа бросила взгляд на название и нахмурилась.

— Не маловата ли Фара, чтобы слушать про королеву Экофи и Семерых принцев?

— Дети умеют переваривать кровавые истории гораздо лучше, чем мы думаем, – возразила Сото.

Императрица наклонила голову и посмотрела на свою наперсницу. Уголки ее губ приподнялись.

— Сото, мне сдается, что мы давно уже миновали пору, когда нужно было играть в игры. Если у тебя есть что сказать, говори прямо.

Сото тяжело вздохнула:

— Я пытаюсь уразуметь, что ты задумала, но признаюсь, мне остается лишь развести руками.

— Я тут как раз шла в теплицу, чтобы набрать апельсинов для детей, – беззаботно заявила Джиа.

— Думаю, я заслужила, чтобы со мной говорили без обиняков. Я просмотрела дворцовые счета: кастелян Крин, без сомнения, очень осторожен, но, когда задействованы такие суммы, невозможно не оставить следов.

Улыбка сошла с лица императрицы.

— Ты гадаешь, по-прежнему ли я пытаюсь обеспечить Тиму титул наследника. Мой ответ – да.

— Я это знаю. Но не понимаю, каким образом затея с «тенями императора» может этому помочь, а также при чем тут твои тайные операции с капиталами из имперской казны. Ты раньше тревожилась, что Фиро расположил к себе генералов Куни благодаря открытому характеру и искреннему восхищению военным искусством. Вполне объяснимо, что ты могла бы постараться исправить это, подорвав позиции генералов или позволив Тиму завоевать уважение в их среде. Но твой план явно не достигает ни одной из этих целей.

— Когда ты раз за разом пробуешь чего-то достичь и не получаешь результата, то продолжать действовать тем же способом, – это безумие, – сказала императрица.

Сото вздохнула:

— Я всегда была предана тебе, Джиа. Но я люблю всех детей. И мне не хотелось бы, чтобы кто-то из них пострадал.

Джиа посмотрела на нее в ответ, нимало не смутившись.

— Ну почему поступки матери всегда расцениваются как эгоистичные? Дети росли на моих глазах, и я люблю всех четверых, а не только тех, кого родила сама. Но еще мне доводилось видеть реки крови, которые проливаются, когда люди, руководствуясь амбициями, норовят отнять силой то, чего не могут получить по праву. Я обязана сделать все, что могу, дабы избежать такого будущего. Я императрица Дара, и главный мой долг – служить народу.

— И ты предвидишь, что дело примет подобный оборот, если на трон взойдет Фиро?

Джиа отвела на миг взгляд, а потом, видимо, приняла некое решение.

— Сото, ты предпочла служить моему супругу, ибо не сомневалась, что он обеспечит Дара лучшее будущее, чем Гегемон. Ты до сих пор веришь в это?

Ее собеседница кивнула:

— Конечно, а как же иначе?

— Искренняя вера опаснее всего.

— Я не понимаю.

— Подобно Гегемону, Куни слишком полагается на личное доверие. Во время войны между Хризантемой и Одуванчиком он позволил Гин Мадзоти провозгласить себя королевой, в расчете, что такой жест обеспечит преданность с ее стороны. Из этих же соображений он разрешил знати сохранить армии достаточно большие, чтобы разорить страну, хотя на Островах царит мир. Подобно человеку, которого он некогда называл братом, Куни решил построить свою империю на доверительных связях между ним самим и теми, кто ему служит.