Книга Стена Бурь, страница 190 – Кен Лю

Нода Ми и Дору Солофи, теперь в облачении королей Тиро, стояли на помосте из утоптанной земли. За спинами у них между двумя высокими деревьями был растянут большой кусок парусины, образуя задник. Высокие качающиеся деревья, окружающие помост, затеняли экран.

Медленно и благоговейно Дору Солофи взял зеркало и подставил его под луч солнца. Исполинское изображение Гегемона верхом на верном скакуне Рефироа возникло на парусиновом заднике. Конь поднимался на дыбы, и из пасти его шла пена, тогда как всадник размахивал На-ароэнной и Кровавой Пастью, а его глаза с двойными зрачками вглядывались в лица мятежников, отчего по спине у каждого из них бежали мурашки.

— Соратники Туноа, – торжественно провозгласил Нода Ми. – Более девятнадцати лет назад Гегемон сочинил это стихотворение, дабы выразить свою решимость избавить Дара от тирании. К несчастью, его славный путь был прерван до срока подлым Куни Гару, безродным бандитом, предавшим Гегемона, человека, которого он некогда называл братом, ради того, чтобы коварно захватить трон Дара.

Он сделал паузу и обвел мятежников взглядом. Всего лишь за несколько коротких месяцев они превратились в могучую силу. Заподозрив своих некогда преданных аристократов в тайных амбициях, Куни Гару наконец-то показал истинное лицо и подтолкнул Тэку Кимо к бунту. Вдохновленные примером Тэки Кимо, Ноды Ми и Дору Солофи, другие обиженные императорской властью спешили оказать им содействие. Наследственная знать Хаана предлагала сокровища, не находящие себе применения, безземельные ветераны отдавали свой опыт, и даже люди науки, не прошедшие горнило экзаменаций, хотели помочь советом.

Купаясь отныне в деньгах, Ми и Солофи снабдили всех мятежников прекрасными доспехами и еще лучшим, чем прежде, оружием с Арулуги: Тэка отныне прямо-таки рвался восстановить торговлю, учитывая наложенное на его государство императорское эмбарго. Не забыли они и про облачение для себя, достойное статуса королей Тиро. («Есть время выглядеть как простолюдины, чтобы завоевать доверие народа, – справедливо заметил Нода Ми, – и время возвыситься над толпой, чтобы внушить ей благоговение».)

Насущной проблемой стала необходимость пополнять существующий запас волшебных зеркал для вдохновления мятежников. Нода частенько жалел, что не похитил семью зеркальных дел мастера, пока она была еще жива.

Разумеется, обилие денег вызвало неизбежный приток в ряды восставших бессовестных бандитов и разбойников, заинтересованных лишь в обогащении и создававших угрозу дисциплине.

— Но Гегемон оставил пророчество! – выкрикнул Нода Ми. – Он сказал, что двойная девятка будет особым днем. Два года назад, в девятый месяц девятого года правления Четырех Безмятежных Морей, в год Волка, богини Кана и Рапа вручили нам эти волшебные зеркала…

Слушая вдохновенное вранье Ноды, Дору Солофи с трудом удерживался от смеха. Разумеется, они с Нодой и не думали придавать такое значение дате открытия зеркал и пришли к этой мысли намного позже, но Дору решил про себя, что, если посмотреть на все под весьма косым углом, то слова Ноды не абсолютная ложь. Проститутка, у которой Нода стянул кошель с первым волшебным зеркалом, действительно была черноволосой, тогда как он сам возлежал в ту ночь с блондинкой. В доме индиго обе женщины в буквальном смысле были отрекомендованы им как «богини». Так или иначе, как любил говаривать Нода Ми: «Величие королей кроется в величавой лжи». При этом он утверждал, что в начертании логограммами ано эта фраза превращается в перевертыш.