Книга Стена Бурь, страница 196 – Кен Лю

Нода тщательно взвесил слова Гин. Уже то, что она задает вопросы, а не приказала связать их по рукам и ногам и отправить на тюремной повозке в Пан, было первым хорошим знаком. Мало того, королева противопоставляла себя императору, и это тоже выглядело обнадеживающе.

— Мудрейшая и почтеннейшая королева, образчик добродетели! – провозгласил он, все еще утыкаясь лицом в пол. – Мы были глупы, думая, что простая трава в силах сопротивляться серпу императора, или что обычный богомол способен остановить бег императорской колесницы. Лишь собственную алчность и гордыню обязаны мы винить в горестном своем положении, а смерть – справедливо заслуженный нами удел. Император Рагин воистину не знает равных в искусстве войны и в руководстве людьми.

Гин слушала, и между бровями у нее залегла легкая морщина. Бросив украдкой взгляд на до блеска отполированный меч у ног королевы, Нода увидел отражение ее лица и почти уже улыбнулся, но тут же снова опустил голову.

«Ах уж это тщеславие!»

— Вы слишком самонадеянны, – произнесла Гин, вставая. – Именно поэтому вас и разгромил на поле боя сущий ребенок. Полагаться на беззаветную храбрость воинов, основанную на фанатичной вере, – это тактика, которую применял Мата Цзинду в пору своих великих успехов. Но вам-то далеко до Гегемона. Будь я на месте… – Она осеклась. – Но все это пустая болтовня. Я ничего не могу для вас сделать. Сегодня вечером вы получите сытный ужин и удобные кровати, а поутру отправитесь в Пан.

Нода и Дору подползли ближе, и каждый ухватил Гин за ногу.

— Сжальтесь! Сжальтесь, о милостивая королева, порождение владыки Руфидзо! Если вы пошлете нас в Пан, то нас ждет судьба горше смерти! Император накажет мятежников в назидание прочим. Он истребит наши семьи и наших последователей, а также всех членов их семей до третьего колена.

— Какое мне до этого дело?

— Прежде, когда мы сражались на стороне Гегемона против императора, вы выказали к нам милосердие и отпустили. Мы просим повторить этот исполненный великого мужества поступок, дабы ваше бессмертное имя восхвалялось в песнях и легендах. На войне всегда действует правило: со знатью обращаются иначе, чем с простыми солдатами.

— Неужели? – воскликнула Гин. – Наверное, это правда – вы определенно заслуживаете куда более суровой кары, чем те глупцы, которые пошли за вами. Сомневаюсь, что вы найдете среди властителей Дара хоть одного, кто не согласится с этим утверждением.

— И все-таки неправда, что все повелители Дара равны! Каждому известно, что из всех императорских советников только вы имеете право входить во дворец с мечом и только к вашему слову прислушивается император! – Нода в очередной раз стукнулся головой об пол, и Дору последовал его примеру.

Гин снова нахмурилась. Хотя попытка беглецов воззвать к ее гордыне была чересчур уж явной, приходилось признать, что уловка сработала: в конце концов, кто больше всех сделал для создания империи Куни, как не она? Если уж он к кому и должен прислушаться, так к маршалу Мадзоти.

Но она не так глупа, чтобы ставить под удар свою репутацию ради каких-то сомнительных типов вроде Ноды Ми и Дору Солофи. Куда больше ее заинтересовало то, что эти двое сумели достичь столь многого, да к тому же вовлечь в свой заговор Тэку Кимо. Учитывая, какие неимоверные усилия вкладывает Рин Кода в тайную службу империи, тут определенно попахивало чем-то странным.