Книга Стена Бурь, страница 217 – Кен Лю

— Ты полагаешь, будто чувство вины из-за того, что я на долгие годы бросил Джиа одну на милость Гегемона, заставляет меня ставить под угрозу трон и будущее Дара? Что я пойду на все, лишь бы успокоить совесть?

— Тому, кто находится в самом центре бури, бывает сложно трезво оценить свое положение. Лучшие фокусы дымовых мастеров обязаны успехом сердцам обманутых, потому как убедительнее всего мы лжем сами себе.

Прежде чем он успел ответить, полог шатра распахнулся, впустив порыв холодного осеннего ветра. Рисана и Куни одновременно обернулись. Вошел Тан Каруконо, лицо у него было мрачное и напряженное.

— Ренга, срочные новости с севера. Принц Тиму…

Куни ринулся вперед и выхватил свиток из рук Тана. Он быстро прочел послание, после чего неподвижно застыл.

Рисана подошла и вытащила свиток у мужа из пальцев. И замерла точно так же, едва лишь прочитала, что там было написано.

— Ренга! – испуганно вскричал Тан Каруконо. – Ренга!

Постепенно, словно бы потихоньку пробуждаясь от сна, Куни заставил себя двигаться. Шаг за шагом он медленно прошел в угол шатра и взял кокосовую лютню. И стал наигрывать печальную народную песню древнего Кокру.

Рисана и Тан молча слушали песню, и каждый думал о своем.

Куни отложил лютню. Потрясение от новостей постепенно улеглось, и к нему вернулась обычная невозмутимость.

— Вызови двух гонцов, – распорядился он. – Пошли одного к оставшимся войскам Тэки Кимо и предложи им амнистию. А другого отправь в Пан с копией этого письма для императрицы.

— Передать от вас какие-то приказы императрице? – спросил Тан.

Куни покачал головой:

— Джиа и сама поймет, что ей нужно делать.

Дасу, десятый месяц одиннадцатого года правления Четырех Безмятежных Морей

На самом северном пляже всего Дара несколько детишек играли в запоздалом, усталом тепле осеннего вечера. Они собирали красивые раковины и высматривали необычные обломки кораблекрушений, которые выбрасывало время от времени море, не пренебрегая возможностью прихватить подвернувшуюся устрицу или какого-нибудь другого моллюска, поскольку у ребятишек из бедных семей всегда на уме еда.

— Пираты! – крикнул вдруг один из мальчиков.

Его товарищи оторвались от дел и поглядели на море. Странная флотилия из кораблей всевозможных размеров появилась на горизонте. Чего тут только не было: узкие рыболовные шаланды, построенные по образцу лодок старой Ксаны; пузатые, мелкосидящие купеческие суда, захваченные у торговцев с Волчьей Лапы; изящные рассекатели волн с Арулуги. Нашлось даже несколько ветхих боевых кораблей, захваченных пиратами в боях с королями Тиро в давно минувшие годы. С палубы каждого из них опускались весла, а потрепанные паруса хлопали на ветру. Переваливаясь на волнах, пестрый флот выглядел похожим на осенние листья, усеявшие пруд.

— Ну до чего же их много, – проговорила одна из девочек. – Я никогда столько не видела.

— Это набег!

Немногочисленные взрослые, трудившиеся на террасных полях на склоне холма, побросали работу и в ужасе воззрились на приближающуюся флотилию. Сколько же тут кораблей? Несколько дюжин? Нет, пожалуй, сотни. Словно бы все пираты северных островов разом направились в Дара. Похоже, это будет самый крупный пиратский набег на памяти живущих сейчас; даже в легендах ни о чем подобном не упоминается.