Книга Стена Бурь, страница 317 – Кен Лю

— Почему нельзя допустить, что туземные женщины влюбились в «повелителей Дара»? – фыркнул адмирал Крита, когда эти жалобы довели до его сведения. – Если этих дикарок хорошенько отмыть, они выглядят вполне себе аппетитно! Определенно, любовь к красоте и восхищение благородством являются общими среди слабого пола. Бедные туземные девушки! Всю жизнь им приходилось иметь дело только с вонючими, грязными варварами, понятия не имеющими о приятном обхождении, романтической поэзии и тонком искусстве любви, являющихся плодами цивилизации. Они привыкли носить грубые шкуры вместо гладкого шелка, пить мерзкое перебродившее молоко вместо благоуханного чая с ароматом роз. Они влачили жалкое существование, пася стада и сражаясь с ворами наравне с мужчинами, вместо того чтобы наслаждаться приятным досугом, как полагается истинным дамам. А тут вдруг появляемся мы! Немудрено потерять голову!

Но разумеется, когда некоторые из женщин дара потребовали, чтобы им выделили мужчин льуку – определенно, если этих дикарей хорошенько отмыть и почистить, их закаленные в суровой работе под солнцем тела тоже могут выглядеть аппетитно, разве нет? – адмирал Крита решительно отказал под предлогом того, что подобное противоречит учению Кона Фиджи и других мудрецов.

Нисколько не смущаясь и не боясь показаться смешным или глупым, путая слова и делая ошибки, Тенрьо быстро изучал язык чужеземцев, но, когда Крита и его офицеры просили научить их языку льуку, пэкьу объяснял – на запинающемся, неуклюжем, но постоянно совершенствующемся дара, – что льуку настолько отстают от дара в плане культуры и развития цивилизации, что глупо будет загромождать отточенные умы благородных господ столь примитивным наречием местных обитателей.

Поскольку льуку помогали адмиралу Крите ремонтировать города-корабли и готовить их к неизбежному путешествию обратно в Дара, Тенрьо предложил ради ускорения процесса приставить к мастерам и инженерам из Дара подмастерьев из местных, чтобы они взяли на себя не слишком сложную работу. Предложение с готовностью приняли, и корабелы, плотники и кузнецы экспедиционного флота стали работать вместе с помощниками льуку, обучая их своему ремеслу. После того как города-корабли были по большей части отремонтированы, Тенрьо обнаружил в бухте, неподалеку от места стоянки судов, еще одну порцию бревен.

— Боги знают, что однажды почтенные «повелители Дара» наверняка продолжат величественный труд по поиску Страны бессмертных. Быть может, господа сочтут полезным, если льуку помогут им построить больше кораблей, дабы подготовиться к опасностям моря?.. Хотя трудно представить, какие опасности не могут быть преодолены «повелителями Дара», которые сами почти как бессмертные, – заявил он.

Крита, которого в этот момент ласкали и целовали сразу четыре знатные и красивые женщины льуку с длинными светлыми волосами, одобрил предложение Тенрьо и велел начать обучение варваров искусству строить корабли по образцу судов Дара. То должны были быть не города-корабли – корабелы объяснили, что у них нет необходимых инструментов и должным образом оборудованных верфей, чтобы осуществить столь грандиозное предприятие, – но надежные морские суда, намного превосходящие коракли льуку.

По правде говоря, Крита не особенно рвался вновь бросать вызов морю. После тягот долгого путешествия в Укьу он не мечтал ни о чем ином, кроме как о продолжении теперешней счастливой жизни: все прихоти адмирала неизменно удовлетворялись пэкьу Тенрьо, и его неотрывно сопровождал сонм прекрасных экзотических наложниц, прекрасные тела которых даровали Крите наслаждение, какого он прежде не мог себе и представить. Изредка он вспоминал о старом приятеле Ронадзе Мэту и ощущал угрызения совести при мысли о том, что император Мапидэрэ наверняка уже привел в исполнение свою угрозу. Но если так, то разве это не причина вдвойне наслаждаться жизнью – за себя и за менее удачливого товарища?