Книга Стена Бурь, страница 399 – Кен Лю

— Нет, – ответил пэкьу Тенрьо. – Наши воины уже и так считают, что план хитрых варваров Дара увенчался успехом. Чем дольше мы ждем, тем ниже падает боевой дух.

— По-моему, довольно рискованно нападать при таком раскладе, – заметила принцесса.

Но отец был с ней не согласен:

— Учитывая, что у императрицы нет сейчас воздушных сил, достойных такого названия, у нас вполне хватит скакунов, чтобы атаковать в намеченный срок Большой остров и сокрушить любое сопротивление, какое только Джиа способна оказать. И мы всегда сможем послать на подмогу новых гаринафинов, как только те поправятся.

— Хвала Пэа-Киджи, что, когда налетела саранча, танам достало ума закрыть подземные темницы, где содержатся детеныши, а то у нас не осталось бы никаких рычагов воздействия на взрослых зверей.

* * *

Император Рагин расхаживал по камере.

План вторжения, объявленный пэкьу Тенрьо, встревожил его, но отнюдь не потряс. Куни поймал себя на мысли, что надеялся на чудо, хотя сам в него и не верил.

Десятилетиями он боролся за идеальную империю Дара, где государство устроено более справедливо и честно по отношению к простому народу, где интересы противоборствующих слоев общества сбалансированы, а талантливым мужчинам и женщинам, независимо от их происхождения, открыта дорога к успеху. Но чего он достиг в итоге? Льется еще больше крови, еще больше людей умирает, поскольку правитель не смог предусмотреть, предвидеть все возможные опасности.

Что действительно потрясло Куни, так это предательство Тиму, но разве мог он целиком возлагать вину за страшную ошибку на своего отпрыска? Разве мог Тиму понять весь масштаб катастрофы, осознать, сколь громадное преимущество он отдает в руки льуку? Напичканный книжными премудростями и движимый мятежным гневом, юный принц верил в идеальный образ, где справедливого мира можно достичь, если спать с врагом, где волк возляжет с ягненком.

Куни корил себя за то, что не уделял должного внимания воспитанию старшего сына, но теперь было уже слишком поздно.

Он мог представить, что творится на Большом острове сейчас, когда Тиму стал императором-марионеткой в руках пэкьу. Все недовольные существующим в Дара распределением власти усмотрят в этом свой шанс и ухватятся за возможность перетасовать колоду в надежде получить более выгодные карты. Бедной Джиа приходится решать такую сложную задачу, что ей не позавидуешь.

Пока император Рагин жив, враги могут обратить его «отречение» в свою пользу, дабы обеспечить законность притязаниям Тиму. Но если он умрет сейчас, безвестно, льуку по-прежнему будут лгать, используя его призрак как флаг. Ему необходимо попытаться дать шанс Джиа и остальным.

Пэкьу человек расчетливый, Куни это знал, и в этом они оба были похожи. Он попытался поставить себя на место Тенрьо.

«Как бы в таком случае поступил я сам? Тиму – слишком ценное приобретение, чтобы рисковать им, но флоту требуется высокопоставленный заложник, чтобы имелся под рукой на поле боя».

Куни припомнил разговор с Джиа об опасности боевых ран и о том, как нужно спасать раненого. Он закрыл глаза. Пришло время воспользоваться этим знанием.

Император огляделся и заметил торчащий из оконной рамы ржавый гвоздь. Сняв левый башмак и носок, он царапал кожу о ржавый гвоздь до тех пор, пока на ней не появился глубокий разрез. Морщась от боли, Куни снова надел носок и обулся.