Книга Стена Бурь, страница 417 – Кен Лю

Экипажи других кораблей подобрались к самому краю корпусов и обрезали канаты, соединяющие «Дух Киджи» с товарищами.

Медленно, но верно он отделился от остальных и стал падать в океан, увлекая за собой с дюжину летчиков, отказавшихся покинуть места у массивного арбалета. В их числе была и капитан судна. В отчаянии члены команды других кораблей бросали шелковые канаты в надежде спасти хоть еще кого-нибудь. Но номера расчетов арбалета упрямо трясли головами, отказываясь принимать веревки.

— К выстрелу готов! – доложил наводчик Мота Кифи капитану «Духа Киджи» Муэ Атаму. Он был одним из немногих мужчин, служивших на воздушных кораблях, – его выдающаяся физическая сила возмещала относительный излишек в весе.

Платформа резко дернулась, когда корабль закачался, пытаясь выровняться. Номера расчета зашатались, кое-кто упал.

Капитан Атаму, ветеран войны Хризантемы и Одуванчика, взялась за спицу арбалетного колеса и кивнула:

— Навались, ребята!

Поскольку номеров в расчете осталось значительно меньше, чем полагалось, поворот колеса продвигался медленно и трудно, так что осуществлять его удавалось исключительно благодаря феноменальной силе Моты Кифи. Он направлял и подбадривал товарищей, пока могучий лук не оказался нацелен на гнедого гаринафина со светло-зелеными полосами, скользящего прочь от них.

— Стой! – крикнул Мота. Потом он нервно сглотнул и спросил: – Как вы думаете, капитан, станут ли жители Дара вспоминать нас в будущем, как Гегемона?

Капитан Атаму посмотрела на него. Мота был совсем еще юным и так наивно хотел оставить свой след в истории. Она обвела взглядом остальных подчиненных, те с ожиданием воззрились на нее. Это тронуло сердце пожилой женщины.

— Может, люди и не станут нас вспоминать, – ответила она мягко. – Большинство погибших солдат быстро забывают. Но мы сражаемся не ради того, чтобы оставить память о себе. Мы бьемся за правое дело.

— Эх, – промолвил Мота и разочарованно обвис на колесе. – А я-то надеялся, что меня увековечат в песне.

— Не всем героям нужно, чтобы о них слагали песни, – возразила капитан Атаму. – Достаточно того, что мы сами знаем, чего стоим. – И она отдала команду стрелять.

Болт выпрыгнул из арбалета и описал в воздухе изящную дугу, закончившуюся в теле гнедого с зелеными полосами гаринафина.

Раздался громкий стон. Затем небо озарилось еще одной яркой вспышкой.

Арбалетчики разразились криками и обнялись.

Пока обломки «Духа Киджи» медленно падали, уцелевшие гаринафины, несколько оправившись от боли, причиненной застрявшими в пасти «ежами», подлетели ближе и принялись вымещать злобу, терзая когтями членов команды воздушного судна. Некоторых они разорвали пополам, других, прежде чем сбросить в море, раздавили в кровавую лепешку. Ни один пилот не просил пощады, все погибли с мечами в руках, хотя клинки и были бесполезны против крылатых монстров.

Безжизненные развалины «Духа Киджи» врезались в море, и малые корабли флота Дара бросились врассыпную, чтобы их не задело.

«Сердце Тутутики», «Решимость Фитовэо» и «Сила Близнецов» переместились, заполнив брешь, образовавшуюся после гибели «Духа Киджи». Закончив перезаряжать арбалеты, экипажи воздушных кораблей произвели новый залп, и еще два гаринафина, пораженные болтами, взорвались в небе.