Книга Стена Бурь, страница 450 – Кен Лю

— Почему? – спросила она.

Джиа склонилась в формальной позе мипа рари.

— Император молод и горяч, ему не хватает политического таланта Тэры. Он жаждет покрыть себя военной славой и отомстить льуку, но войско гаринафинов не будет готово еще десять лет. Нам следует избегать войны, пока мы не будем уверены в победе. Фиро нужна твердая и верная рука, чтобы удерживать его от поспешных решений.

— Ты и есть эта рука. Я никогда не поставлю под сомнение твое положение регента, старшая сестра. Я не посещала официальных собраний двора со смерти Куни и впредь продолжу воздерживаться от всякого участия в политике.

Джиа покачала головой, выражение ее лица было печальным, но решительным.

— В таком случае, – осведомилась она, – ты предлагаешь мне выпить из этой чашки?

— Ничего подобного! – горячо воскликнула мать нового императора.

— Не могут за троном одновременно стоять два человека, которых воспринимают как источник власти. Пусть Фиро уважает меня, я не способна соревноваться с силой материнской любви. Даже если ты сдержишь слово, всегда найдутся те, кто не устоит перед соблазном использовать твое имя в качестве флага. Дара предстоит опасное путешествие: чтобы сохранить мир до той поры, когда мы будем готовы возобновить войну, мне придется проводить политику, которая может оказаться весьма непопулярной и затронет интересы тех, кто обладает реальной силой. Они станут подходить к тебе со страшными угрозами и обещаниями, способными растопить сердце; будут нашептывать императору в ухо, что я одержима властью и что он должен править сам по себе; начнут уговаривать тебя поддержать стремление сына к независимости и подбивать его назначить наставницей тебя вместо меня. Если ты не хочешь пить этот чай, тогда, ради народа Дара, его выпью я. Будет меньше раздоров, если за троном останется только один голос, пусть даже не мой.

— Ты говоришь о возможностях, – промолвила Рисана. – Об опасностях, которые могут возникнуть, а не о любви и преданности, которые уже есть.

— Я не могу полагаться на любовь и преданность, – возразила Джиа. – Это роскошь, недоступная тем, кто определяет судьбу миллионов. Что нам требуется, так это системы и правила, способные направлять поток власти. Но пока они еще не созданы, мне придется самой управлять властью.

— Похоже, ты просто влюблена в идею власти, – заметила Рисана. – И это власть управляет тобой.

— Кто-то, без сомнения, именно так и скажет. Будут говорить, что я ревную к тому, как Куни благоволил тебе в последние годы; что я жажду присвоить полномочия, принадлежащие другим; меня будут называть коварной и амбициозной, сделают из меня сущую гарпию. Но чего стоит моя репутация по сравнению со спасением народа Дара? А потому я все равно сделаю то, что считаю правильным, а остальные пусть думают что хотят.

Рисана выпрямилась и покачала головой.

Джиа испустила тяжелый вздох и кивнула.

— Прошу тебя лишь об одном, – сказала она. – Помни о моих словах и сделай все, чтобы помочь Фиро совершать поступки, направленные на благо народа Дара, а не на удовлетворение его собственного честолюбия.

Императрица поднесла чашку к приоткрытым губам, а потом наклонила ее…

Рисана выбила чашку у нее из рук, чай расплескался по полу.

— Ты в самом деле собиралась это сделать, – ошеломленно проговорила она.