Книга Стена Бурь, страница 65 – Кен Лю

— Гин возглавляет всех старых генералов императора. Я не осуждаю ее за стремление устроить спектакль для своих соратников.

— Она противостоит императрице?

— Мадзоти всегда держится особняком, как тебе прекрасно известно. Но я знаю, что в первый год правления Четырех Безмятежных Морей императрица предприняла попытку подружиться с ней. И как я понимаю, была отвергнута, потому что Гин хотела остаться верной консорту Рисане, которую считала – и продолжает считать – своим боевым товарищем.

Луан закрыл глаза и вздохнул.

«Ох, Гин, ты всегда была слишком прямолинейна. Я же советовал тебе держаться подальше от дворцовых интриг».

— Я обратил внимание, что на праздник сегодня пришла консорт Рисана, однако император и императрица не почтили его своим присутствием.

— Да, и не ты один это заметил.

«Означает ли отсутствие Куни, что он одобряет усилия Джиа?»

— Говорят, что рано или поздно император склоняется к совету консорта Рисаны, – сказал Кого, как будто угадав невысказанный вопрос Луана. – Он частенько заходит к ней, чтобы обсудить государственные дела, и, по слухам, полагается на суждения Рисаны о людях, ибо ценит ее способность определить искренность любого, кто рьяно добивается той или иной должности. Но императрица при этом вовсе не находится в опале, просто она реализует свое влияние другим способом. Пока консорт Рисана поддерживает дружбу с супругами старых генералов Куни, некоторые из фрейлин императрицы Джиа вышли замуж за высокопоставленных министров и ученых или стали доверенными управительницами в их домах.

— Разве иные из фрейлин Джиа не из числа юных девушек, которых она спасла на улицах Сарузы, пока была заложницей у Гегемона? – задал вопрос Луан.

— Все так, – ответил Кого. – Императрица для них как мать. Они упорны, находчивы и… – Он замялся, пытаясь подобрать нужное слово.

— …и безраздельно преданы Джиа, – закончил за него Луан. – Возможно, даже более ревностно, чем этого хотелось бы некоторым.

Кого хмыкнул:

— Императорский двор, он одновременно и гармоничен, и… нет.

Луан кивнул.

«Это очень похоже на Куни: чувствовать себя уютно среди разноголосицы».

— Тебе так и не представилось сегодня случая сравнить себя с растением, – заметил он.

Кого рассмеялся.

— Когда мы играли в прошлый раз, я назвал себя терпеливой мухоловкой, но император настоял, что меня следует сравнить с крепким бамбуком, поскольку я служу ему опорой в государственных делах. Не мне было оспаривать его метафору. В наши дни я скорее уподобил бы себя одиноко растущему побегу бамбука, который клонится так, что того и гляди сломается.

— Ты должен находиться в фаворе у императрицы, учитывая ее охлаждение к военачальникам.

— Ну, положим, находиться в фаворе у власть имущих – это палка о двух концах, – ответил Кого. – И кому, как не тебе, отказавшемуся от всех титулов и ставшему плавучим анемоном, понимать это.

— Прости, – сказал Луан. Ему не хотелось иметь ничего общего с борьбой придворных партий и соперничающими приспешниками императора, но его не могла не волновать судьба друзей и возлюбленной. – Кому ты на самом деле служишь, старина?

— Я всегда служил народу Дара, – смиренно заявил Кого.

Два немолодых человека ехали по темным улицам Пана, и каждый был погружен в свои собственные мысли.