Книга Милость королей, страница 315 – Кен Лю

крубен – чешуйчатый кит с бивнем, выступающим из головы, символ императорской власти

куникин – большой кубок на трех ножках

кюпа – игра, в которую играют черными и белыми камешками на решетчатой доске

минген – вид сокола особо крупных размеров, водится на острове Руи

мипа рари – официальная коленопреклоненная поза, когда спину держат прямо, а вес тела распространяется между коленями и носками ног

огэ – капли пота

пави – животный тотем богов Дара

ренга – вежливое обращение к императору

такридо – чрезвычайно неформальная сидячая поза, когда человек вытягивает перед собой ноги; используется только в общении с близкими или с низшими по статусу

— тика – уменьшительно-ласкательный суффикс, применяемый к членам семьи

туноа – виноградная гроздь

Поэма, которую читал Мата Цзинду, представляет собой переделанную «Оду к хризантеме», написанную в поздний период Танской династии Хуаном Чао^[1]. (Хуан – это фамилия.) Его история не имеет отношения к этой книге, но в ней говорится о цветах и политике. И если коротко, то выглядит она так.

Хуан родился в семье богатого контрабандиста, торговавшего солью, и написал свою оду в Чанъане^[2], столице династии Тан, когда провалил экзамены в имперский университет. Двор династии Тан из всех цветов предпочитал пион, и ода, посвященная хризантеме, стала политическим актом.

В 875 году Хуан поднял восстание, направленное против коррумпированного двора династии Тан, который купался в роскоши, в то время как простой народ страдал от природных катаклизмов и жестокого правления. Пять лет спустя армии мятежников удалось захватить Чанъань. Дошедшие до нас исторические источники рассказывают о том, что люди Хуана самым безжалостным образом убивали и грабили всех, кто попадался у них на пути. В конце концов восстание – хотя и ускорило падение династии Тан – потерпело поражение. Хуана Чао предали его же последователи, и он покончил жизнь самоубийством.

Поэма Хуана всегда отличалась противоречивостью, как и место в истории его самого, и в некотором смысле Куни и его советники слишком оптимистично смотрели в будущее, потому что суд истории порой даже через тысячу лет не выносит окончательного приговора.

Этот роман получил огромную пользу от критики и предложений моих бета-читателей: Анатолия Белиловски, Марти Бонуса, Дарио Кириелло, Анэи Лэй, Джона П. Мерфи, Эрики Наоне, Эммы Осборн, Синди Пон, Кеннета Шнайера, Алекса Шварцмана и Льюиса Уэста. Я не знаю, как их отблагодарить. Каждому автору должно повезти, раз у него такие проницательные и всепрощающие друзья. Я также благодарен моему редактору Джо Монти, который поверил в эту книгу и помог мне сделать ее ближе к моему ви́дению в течение многолетнего процесса, и моему агенту Рассу Галену, который буквально вырвал рукопись из моих рук и нашел для нее отличного издателя (а также с неизменным терпением справился с моими тревогами и невротическими вопросами). Со всеми сотрудниками «Saga Press» и «Simon & Schuster» было приятно работать, и мы очень ценим их терпение и жизнерадостность, с которыми они помогали новому автору в процессе выпуска книги. Наконец, самая большая заслуга принадлежит Лайзе, моей жене, которая вместе со мной придумала идею этой книги, прочитала и прокомментировала многочисленные черновики и с подлинным самоотречением поддерживала меня во время взлетов и падений, пока я работал над рукописью. Надеюсь, что когда-нибудь мои дочери смогут прочитать и насладиться этой книгой, которая отнимала у их отца так много времени, когда они были маленькими.