Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 111 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

В его глазах мелькнуло что-то знакомое… предвкушение, что ли. Старый волк почуял запах крови и захотел поохотиться. Несколько дней трястись в карете и смотреть, как молодой господин постоянно влипает в неприятности. Наверное, у него уже руки чесались кого-нибудь зарубить просто для разрядки.

Я посмотрел на него, потом на Засыпкина, который ждал ответа с ухмылкой на лице. Рёбра ныли, напоминая о себе тупой болью при каждом вдохе. Дуэль с Корсаковым была меньше недели назад, и тело действительно ещё не восстановилось. Лезть в новую драку в таком состоянии было бы не храбростью, а глупостью. А глупостей я и так наделал достаточно за последнюю неделю, хватит на год вперёд.

— Хорошо, — сказал я вслух. — Капитан выступит от моего имени.

Засыпкин это услышал и его улыбка стала ещё шире. Слишком довольная, слишком сытая, как у кота, который точно знает, где хозяйка прячет сметану. Радуешься, лысый? Ну-ну, порадуйся пока.

— Что, струсил, мальчишка? — он повысил голос, работая на публику. — Храбро выступать против беззащитного торговца, а как дошло до настоящего дела, так сразу за чужую спину прячешься?

Это он сейчас меня на слабо берёт, что ли? Провокация уровня деревенской ярмарки. Работай над материалом, лысый, пока не цепляет.

— Просто не вижу смысла марать руки о вашего цепного пса, — я пожал плечами. — Для этого есть другие люди.

Марек шагнул вперёд, разминая плечи, и по его лицу было видно, что он совершенно не против такого расклада. Даже как-то повеселел, что ли. Ничто так не поднимает настроение старому вояке, как возможность начистить кому-нибудь рожу на законных основаниях.

А вот Засыпкин засмеялся. Не усмехнулся, не хмыкнул, а именно засмеялся, громко, от души, запрокинув голову. И этот смех мне не понравился ещё больше, чем улыбка. Так смеются люди, которые знают что-то, чего не знаешь ты. И это «что-то» обычно бывает очень неприятным.

— В таком случае, советую попрощаться со своим капитаном. — Он повернулся куда-то в толпу и крикнул: — Соловей! Иди сюда, дело есть!

Толпа зашевелилась и расступилась, и я увидел у края площади фигуру, которая возвышалась над остальными на целую голову. Амбал стоял там, скрестив руки на груди, с плечами шириной в дверной проём и кулаками размером с хорошую дыню.

Первой моей мыслью было «ну, теперь понятно, откуда такая уверенность», потому что этот шкаф был размером почти с покойного Корсакова. Но потом амбал отступил в сторону, и из-за его широченной спины показался кое-то другой.

Мужик лет сорока, среднего роста, жилистый как сушёная вобла, с рожей, которую явно не раз использовали вместо боксёрской груши. В одной руке кружка с вином, в другой девка с сиськами наружу. Она хихикала и жалась к нему, а он что-то шептал ей на ухо, и по его роже было очевидно, что содержание этого шёпота не предназначалось для ушей приличной публики. Да и неприличной тоже.

И это грозный боец магистрата? Серьёзно? Я даже почувствовал что-то похожее на разочарование. Готовился к чему-то серьёзному, а тут завсегдатай местной таверны, который явно больше времени проводит в обнимку с бутылкой, чем с мечом. Провинция, она и есть провинция.

— Соловей, — позвал Засыпкин нетерпеливо, — хватит лапать девку. Работай давай! За что я тебе деньги плачу⁈