Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 117 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Потом Сизый залпом допил вино, с грохотом поставил кружку и потянулся за кувшином.

— Ладно, — сказал он. — Хрен с тобой. Расскажу. Всё равно уже ничего не изменишь.

Он налил себе до краёв, отхлебнул и уставился в стол.

История Сизого оказалась именно такой, какой я ожидал. Грустной, злой и до боли знакомой по десяткам похожих историй, которые я слышал в прошлой жизни от своих учеников.

Он был из Союза Свободных Стай — небольшого государства к востоку от Империи, где химеры жили сами по себе, без людей и их законов. Работал охранником караванов вместе с командой из пяти птиц-химер. Хорошая работа, честные деньги, приличная репутация в узких кругах.

А потом они получили заказ, который был слишком хорош, чтобы оказаться правдой.

— Богатый купец, ценный груз, тройная оплата, — Сизый крутил в руках пустую кружку и смотрел куда-то сквозь стол. — Мы должны были насторожиться, но нам было по восемь лет от создания. Молодые, тупые, жадные. Решили, что нам просто повезло.

Он замолчал и потянулся к кувшину. Я не мешал, просто ждал, пока он нальёт и сделает несколько глотков.

— Ловушка захлопнулась на третий день пути, — продолжил он, и голос стал глуше. — Их было человек тридцать. С подавителями, с сетями, с арбалетами. Профессионалы, мать их. Мы дрались, но…

Он не закончил фразу, просто провёл когтем по столу, оставляя глубокую борозду.

— Трое погибли сразу. Керра, Вихрь и Грач. Хорошие были ребята.

За соседним столом кто-то заржал над чужой шуткой так громко, что я вздрогнул. Обычная жизнь обычной таверны продолжалась вокруг нас, и этот контраст между пьяным весельем и тем, что рассказывал Сизый, царапал где-то внутри.

— А остальные?

— Я и Ласка.

Голос Сизого изменился на этом имени. Стал мягче и одновременно больнее, как бывает, когда произносишь имя того, кого любил и потерял.

— Нас взяли живыми. Связали, надели ошейники и повезли в Империю как скот.

Он залпом допил кружку и с грохотом поставил на стол.

— Засыпкин — это крыша. Вся эта операция работала под его прикрытием. Ловцы, перевозчики, покупатели — он всех знал, со всеми имел долю. А ещё у него был свой химеролог.

Сизый произнёс это слово так, будто оно обжигало ему горло.

— Химеролог?

— Специалист по… обработке, — он скривился. — Есть такие умельцы. Знают, как сломать химеру. Как выжечь волю, стереть личность, превратить в послушную куклу. После их работы от тебя остаётся только тело, которое выполняет команды. Идеальный раб — не сбежит, не взбунтуется, не пожалуется.

Меня передёрнуло. Я видел много дерьма в прошлой жизни, но это…

— Ласку продали быстро, — продолжил Сизый, и голос стал совсем глухим. — Она была… мягче. Добрее. Не такая злобная тварь, как я. Её сломали за две недели.

Он замолчал, и я видел, как ходят желваки под перьями на его челюсти.

— Какой-то барон на юге купил. Засыпкин говорил, что там хорошие условия. Что она будет жить в тепле и сытости. А я смотрел в её глаза, когда её уводили, и там уже ничего не было. Пустота. Как будто Ласку вынули, а вместо неё положили… ничего.

Он потянулся за кувшином, обнаружил, что тот пустой, и отшвырнул в сторону с такой злостью, что тот разлетелся бы на куски, если бы не был глиняным и толстостенным.

— А тебя?

— А меня оставили, — Сизый оскалился, и это была улыбка существа, которое выжило назло всему миру. — Химеролог возился со мной три месяца. Три месяца в клетке, три месяца его поганых ритуалов и зелий. Но я не сломался. Не знаю почему, может, потому что слишком злой, может, потому что тупой. Но не сломался.