Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 18 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Можешь идти, — сказал он наконец.

Я коротко поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет, ни градусом ниже — и спустился с возвышения.

Толпа расступалась передо мной, как вода перед носом корабля. Вчерашние почитатели шарахались в стороны, старательно отводя глаза, будто один взгляд на меня мог заразить их неудачей.

Какие же они все… предсказуемые.

Я шёл через строй бывших союзников, бывших друзей, бывших почитателей — и чувствовал странную лёгкость. Вчера мне пришлось бы улыбаться каждому из них, запоминать имена, титулы, родственные связи, учитывать расклады сил между домами и политические альянсы. Бесконечная игра в вежливость с людьми, которые продали бы меня за медный грош при первой возможности.

А теперь всё это больше не имело значения. Для них я перестал существовать в тот момент, когда церемониймейстер произнёс «ранг Е».

И честно говоря, это было лучшее, что случилось со мной за весь чёртов месяц в этом теле.

Двери закрылись за моей спиной, отрезая шёпот и шорох зала. Я пошёл по гулкому мраморному коридору, и мои шаги отдавались эхом под высокими сводами.

Серые Холмы. Академия для отверженных. Граница с Мёртвыми Землями.

Звучало мрачно. Звучало как конец.

Но у меня было кое-что, чего не было ни у кого другого: дар, который показывал истинный потенциал каждого человека.

А в этой академии для неудачников меня ждали десятки, может быть, сотни молодых магов, которых все списали со счетов. Талантов, которые никто не разглядел. Людей, способных на гораздо большее, чем думали они сами.

В прошлой жизни я занимался именно этим. Брал тех, от кого отказались все тренеры, и делал из них чемпионов. Находил алмазы в куче мусора и гранил их до тех пор, пока они не начинали сиять.

Губы сами растянулись в улыбке — первой искренней за весь этот безумный день.

Серые Холмы, значит.

Это же какой простор для работы открывается…

Три дня прошли в странной подвешенности, когда время вроде бы движется, но ты чувствуешь себя застрявшим в одном моменте.

Поместье Морнов, которое неделю назад встречало меня как героя, теперь словно притихло и старательно делало вид, что меня здесь нет.

Слуги находили срочные дела в противоположном конце коридора, как только я появлялся в поле зрения. Гвардейцы теперь ограничивались сдержанным кивком и быстро отводили взгляд.

Вежливо, разумеется. Корректно. Но то благоговение, с которым на меня смотрели ещё три дня назад, испарилось так быстро, словно его и не было вовсе.

Забавная штука — репутация в аристократическом мире. Один результат церемонии, одна буквочка «Е» вместо ожидаемой «А», и герой превращается в неудобное напоминание о позоре семьи. В ходячий символ несбывшихся надежд.

Никто не говорил об этом вслух, конечно. Здесь не принято тыкать пальцем в чужие неудачи, когда можно просто сделать вид, что человека не существует.

Я бы даже нашёл в этом некоторое извращённое очарование, если бы не понимал, насколько же всё это мелко и предсказуемо.

Ну что ж. Зато выяснилось, кто есть кто. Очень информативные три дня, надо признать.

Только капитан Марек держался иначе.

На второй день он постучал в дверь моей комнаты ближе к вечеру, когда я разбирал вещи и решал, что брать с собой в новую жизнь.