Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 7 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я остался один и несколько минут просто сидел на краю кровати, прислушиваясь к тому, как ноют рёбра под тугой повязкой. За окном светало, и поместье постепенно просыпалось — голоса слуг во дворе, стук копыт, скрип колодезного ворота. Обычные утренние звуки, будто никакого нападения и не было.

В дверь постучали, и вошёл слуга.

— Молодой господин, ваш отец просит вас спуститься в большой зал. Гости собрались и хотят… — он замялся, подбирая слова, — … выразить благодарность.

Выразить благодарность. Звучит как что-то, от чего нельзя отказаться без последствий для репутации.

Я натянул чистую рубашку поверх перевязанных рёбер, стараясь не морщиться при каждом движении, и двинулся за слугой. Каждая ступенька лестницы отдавалась в боку тупой болью, но я заставлял себя идти ровно. Не хватало ещё ковылять перед гостями, как раненый воробей.

В большом зале уже собралась толпа. Судя по лицам, большинство провели последний час где-то между паникой и любопытством, и теперь пытались понять, что именно произошло и насколько это касается лично их.

Граф Петров подошёл первым — крупный мужчина с густой чёрной бородой и взглядом человека, который привык командовать и не привык благодарить. Но сегодня он протянул мне руку первым, и когда я её пожал, хватка была такой крепкой, что я немного испугался за свои пальцы.

— Мой сын и дочь живы благодаря вам, — сказал он, и в голосе была такая искренность, что я даже немного смутился. — Они спали в западном крыле. Если бы эти твари добрались до детских комнат… — он не закончил, но и так было понятно. — Я в долгу перед вами, Артём. Дом Петровых не забывает своих долгов. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, считайте, что она уже оказана.

Следом подошла баронесса Северная — пожилая дама с железной осанкой и взглядом, от которого обычно хотелось встать по стойке смирно и доложить о проделанной работе. Но сегодня её глаза были влажными, и она не стала протягивать руку для официального приветствия. Вместо этого подошла вплотную и поцеловала меня в лоб, как целуют любимых внуков.

— Моему Алексею шесть лет, — сказала она тихо, и голос дрожал. — Он спал в комнате прямо у окна. Если бы эти убийцы… — она замолчала и покачала головой. — Благодарю вас, молодой Морн. От всего сердца благодарю.

К рассвету весть о ночном нападении разнеслась по всему поместью и начала обрастать подробностями с такой скоростью, что я сам не успевал следить за эволюцией истории.

Когда я шёл по коридору, до меня долетали обрывки разговоров:

— … троих убил, представляешь? Сам, один, без помощи…

— … да я своими глазами видел клеймо Гильдии на мече…

— … говорят, он был вообще без доспехов, в одной тренировочной рубашке…

— … а я слышал, что их было двенадцать, и он всех положил…

Двенадцать. Отлично. К обеду их станет двадцать, а к вечеру я, наверное, буду сражаться с целой армией. Впрочем, пусть болтают. Репутация — штука полезная, особенно если её не нужно подкреплять делами каждый день.

Когда я поднимался по лестнице, гвардейцы на посту выпрямились и отдали честь — не формально, как обычно, а по-настоящему, с уважением в глазах. Слуга, который раньше едва кивал мне при встрече, поклонился так низко, что я испугался за его спину.

Старый мастер оружия остановил меня у поворота. Суровый мужик лет шестидесяти, который тренировал бойцов ещё при деде и считал, что похвала — это признак слабости характера. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не упал.