Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 97 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Дуэль насмерть, — повторил Родион медленно. — С Корсаковым. По старым правилам.

— Да, господин. Официально зарегистрирована городским магистратом. При свидетелях.

— И?

Воронов выдержал паузу. Короткую, всего пару секунд, но Родион успел почувствовать, как что-то холодное сжимается в груди. Успел подумать: вот и всё. Вот так заканчивается история слабого первенца. Не от болезни, не от старости — от меча провинциального барона, который решил поразвлечься с заезжим мальчишкой.

И сразу следом — другая мысль, практичная, деловая: как сказать Марии?

Она только что вышла из кабинета. Ещё не дошла до своих покоев. Ещё злится на него, ещё прокручивает в голове их разговор, подбирает слова для следующей атаки. А он сейчас выйдет и скажет… что? «Дорогая, наш сын мёртв. Тот самый, о котором мы только что спорили. Тот, которого я назвал слабым и бесполезным. Тот, которого ты просила защитить, а я отмахнулся».

Она не простит. Никогда.

Даже если он лично поедет в эту глушь и сожжёт Корсакова заживо. Даже если превратит его земли в пепелище, а его род — в пыль. Даже если положит голову убийцы к её ногам. Ничего не изменится. Мария посмотрит на него своими тёмными глазами и скажет: «Ты мог защитить его раньше. Но ты сделал другой выбор».

И будет права.

Между ними останется это. Навсегда. Пропасть, которую не перейти, не засыпать, не сжечь. Восемнадцать лет брака закончатся в тот момент, когда он откроет рот и произнесёт слова, которые уже складывались в голове.

Странно, но именно эта мысль отозвалась настоящей болью. Не смерть сына, а именно потеря жены. Родион не знал, что это говорило о нём, и не хотел знать.

Воронов молчал.

— Ну? — Родион не узнал собственный голос. Хриплый, глухой, чужой. — Договаривай. Где тело моего сына?

Пауза.

— Ваше сиятельство… дело в том, что Артём… победил.

Мысли остановились. Просто остановились, как часовой механизм, в который сунули палку.

— Что?

— Артём Морн победил барона Корсакова, — повторил Воронов тем же ровным голосом. — Дуэль длилась около пяти минут. Ваш сын добил противника ударом копья в сердце. При свидетелях. Тридцать человек видели, как это произошло.

Родион смотрел на своего информатора и ждал. Ждал, что тот улыбнётся уголком рта и скажет, что пошутил. Что проверял реакцию. Что угодно, кроме того, что он только что услышал.

Но Воронов не улыбался.

— Это невозможно, — сказал Родион наконец. Голос прозвучал глухо, незнакомо. — Корсаков вдвое больше. Вдвое опытнее. Артём не мог…

— Мог, господин, — перебил Воронов, и в его голосе не было ни тени сомнения. — И победил.

Родион смотрел на Воронова и пытался уложить услышанное в голове. Артём. Дар ранга Е. Против Корсакова, о котором ходили слухи, что он в одиночку вырезал банду из двенадцати человек и даже не запыхался.

Это должно было закончиться за секунды. Корсаков должен был раздавить мальчишку, как муху.

— Как? — спросил он наконец. — Как он это сделал?

— Детали неясны, господин. Свидетели говорят разное. Одни утверждают, что ваш сын измотал барона и нашёл слабое место. Другие говорят о каком-то нечестном приёме. Третьи вообще несут околесицу про чудовище, но это явно выдумки. — Воронов чуть пожал плечами. — Факт остаётся фактом. Барон Корсаков мёртв, а Артём Морн жив.