Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 25 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Бедный Феликс. Вырос в семье, где любовь измеряется полезностью, а верность — выгодой. Где отец заказывает убийство старшего сына, потому что тот оказался недостаточно талантливым.

Неудивительно, что он не понимает простых вещей. Удивительно, что я сам ещё способен их понимать после месяца в этой семейке.

— Ладно, — Феликс махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Допустим, я соглашусь. Как ты себе это представляешь?

— Просто. Мы идём к Засыпкину вдвоём.

— Вдвоём?

— Моего авторитета не хватит, — усмехнулся я. — Подумай сам. Кто я для Засыпкина? Опальный наследник, которого родной отец вышвырнул из дома как паршивого щенка. Изгнанник с даром ранга Е, над которым смеётся весь двор. Неудачник, который болтается по границе Империи и влипает в неприятности на каждом шагу.

Я прошёлся по комнате, разглядывая корешки книг на полке. Феликс молчал, и я чувствовал его взгляд на своей спине. Пусть смотрит. Пусть слушает.

— Засыпкин меня не боится. Он это доказал сегодня, когда послал два десятка арбалетчиков в переулок. Да, они целились в голубя, не в меня. Но ему было плевать, что меня могут задеть. Плевать, что болт мог прилететь мне в голову вместо Сизого. Он даже не задумался о последствиях, понимаешь? Потому что для него я — пустое место. Досадная помеха, которую можно не принимать в расчёт.

Я повернулся к Феликсу.

— А вот ты — совсем другое дело. Будущий глава великого дома, любимец отца, человек со связями при дворе. Тебя он тронуть не посмеет. А если мы придём вместе, то и меня не тронет.

Феликс молчал, крутя бокал в пальцах. Огонь отражался в тёмном вине, и я видел, как он просчитывает варианты, ищет подвох. Не находит, и это его раздражает.

— Знаешь, — сказал он наконец, — ты меня удивил.

Он поставил бокал на столик и поднялся с кресла. Движения всё ещё плавные, всё ещё небрежные, но что-то изменилось. Какая-то новая нотка в голосе, какое-то напряжение в плечах, которого не было раньше.

— Ещё недавно на церемонии ты чуть не плакал от стыда. А теперь врываешься ко мне посреди ночи и предлагаешь сделки, от которых даже мне становится интересно.

Плакал? Хм. Интересная интерпретация. Помнится, на той церемонии мне было настолько плевать на происходящее, что я едва сдерживал зевоту. Но если Феликсу приятнее думать, что старший брат рыдал в подушку — пусть думает. Не буду разрушать картину мира.

Он подошёл ближе и остановился в паре шагов, разглядывая меня так, будто видел впервые. Наклонил голову набок, прищурился. Прямо натуралист, обнаруживший новый вид жука в своей коллекции.

— Что с тобой случилось, братец?

— Люди меняются.

— Не так быстро.

А вот тут ты прав, братец. Люди не меняются так быстро. Люди вообще не меняются — они просто лучше прячут то, что было всегда. Или, в моём случае, в них вселяется душа пятидесятичетырёхлетнего мужика, который слишком стар для этого дерьма и слишком упрям, чтобы сдохнуть.

Но тебе об этом знать не обязательно.

Он смотрел на меня, и я видел это в его глазах. Не страх, куда там. Феликс не из тех, кто боится. Но что-то похожее на настороженность. На понимание, что человек перед ним — не тот, кого он знал всю жизнь. Что где-то за эти недели произошло что-то, чего он не понимает и не контролирует.

И это его напрягало. Бедный Феликс. Привык, что весь мир разложен по полочкам, что все вокруг предсказуемы и управляемы. А тут вдруг переменная, которая не вписывается в уравнения. Старший брат-неудачник, который должен был тихо сгнить на границе, а вместо этого он приходит с собственными планами.