Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 117 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Главарь завалился назад, медленно и почти торжественно, как памятник, который простоял сто лет и наконец решил прилечь отдохнуть. Приземлился на спину с глухим ударом, дёрнулся пару раз и затих. Только горло продолжало судорожно сжиматься, пытаясь протолкнуть хоть немного воздуха, а изо рта ползла розовая пена.

Баба с корзиной взвизгнула, а вот ворона одобрительно каркнула.

Оставшиеся одиннадцать замерли с поднятыми мечами и занесёнными дубинками, будто кто-то нажал паузу. На лицах читалось одинаковое выражение: что, мать его, только что произошло? Их главарь, ходок с рангом С, мужик, который тварей рубил одним ударом, валялся на земле и пускал кровавые пузыри. А перед ними стоял тощий аристократ со скучающим лицом и ждал, кто дёрнется следующим.

Банда без вожака превращается в стадо без пастуха. Каждый ждёт, что кто-то другой возьмёт ответственность, каждый надеется, что первым полезет сосед. Я видел это десятки раз и знал, что у меня есть секунд пять, пока они не очухаются.

Переступил через дёргающееся тело, выдернул из-за пояса кинжал и крутанул его в пальцах, ловя тусклый свет. Тот самый кинжал, что мне так любезно оставили с запиской. Спасибо, Щербатый, пригодился.

— Следующий.

Ближайший ко мне не выдержал первым. Молодой, с жидкой бородёнкой и прыщами на щеках, он заорал и рванулся вперёд, размахивая мечом над головой. Храбрость отчаяния, я видел такое сотни раз.

Я ушёл в сторону, пропуская его мимо себя. Он пролетел по инерции, не успев затормозить, и рукоять кинжала встретила его висок с глухим стуком. Голова мотнулась, глаза закатились, и он рухнул лицом в мостовую.

— Красава, братан! — заорал Сизый откуда-то сбоку. — Вот это я понимаю, вот это по-нашему!

Это их разбудило.

Они двинулись разом, без команды, молча. Никаких воплей, никакой показухи. Одиннадцать человек, которые поняли, что разговоры кончились. Ходоки. Люди, которые выживали в Мёртвых землях не потому, что им везло, а потому что умели работать вместе. И у каждого был свой дар.

Я видел, как вспыхнули печати на руках. Тусклое свечение расползлось по коже, у кого до запястья, у кого до локтя. Ранги D и С, середнячки, но их было много, и они знали, что делают.

Первым до меня добрался здоровяк с дубинкой. Его печать пульсировала красным, мышцы вздулись под кожей, и я понял, что это усиление, за секунду до того, как дубинка обрушилась сверху. Ушёл перекатом, и окованное железо врезалось в камни с такой силой, что булыжник лопнул, а осколки брызнули во все стороны.

— Эй, качок! — Сизый возник за спиной здоровяка из ниоткуда и врезался в него всем весом. — Лови подарочек!

Они покатились по земле, и я услышал грохот, мат и возмущённое карканье. Полутораметровый голубь с разгону бил не хуже тарана, а его способность появляться из ниоткуда сбивала с толку даже опытных бойцов.

Второй здоровяк попёр на меня с мечом. Кожа на его руках потемнела и заблестела, будто покрылась коркой застывшей смолы. Каменная кожа. Я нырнул под замах и ударил его в горло, туда, где никакая магия не защищает. Он захрипел и отшатнулся, но не упал, только схватился за шею и выпучил глаза. Живучий, сука.

— Братан, ты видел⁈ — Сизый уже разобрался со своим и теперь скакал где-то на периферии. — Я его уложил! Одним ударом! Ну, почти одним! Ладно, тремя, но кто считает⁈