Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 78 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

И я точно знал, что хотел сделать дальше. Развернуть её лицом к бортику, провести ладонями по изгибу спины, почувствовать, как она прогибается мне навстречу. Войти в неё медленно, по сантиметру, и смотреть, как её пальцы впиваются в мрамор. Слушать, как срывается её дыхание, и не останавливаться, пока она не охрипнет, а её магия не превратит всю эту чёртову баню в ледяной ад.

А вместо этого я торчу в дверях и пялюсь на пятерых потных мужиков в бассейне.

Разменчик, прямо скажем, не очень.

Ладно, Артём, хватит. Думай о чём-нибудь другом. О тренировках. О бизнесе. О чём угодно, кроме аппетитной попки Серафимы. Потому что явиться на переговоры со стояком — это ну слишком буквальное заявление «я вас всех тут выебу». Даже для меня.

Так что я прислонился плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди и стал ждать. Мол, никуда не тороплюсь, дел на вечер больше нет, могу так простоять хоть до утра. Посмотрим, кому надоест первому.

Прошло минуты три, может четыре.

Серый выиграл ещё два раунда. Беспалый проигрался в пух и теперь сидел с кислой рожей, уставившись в свой стакан так, будто тот был виноват во всех его бедах. Мелкий в углу всё так же крутил ножик и бросал на меня взгляды, которые, видимо, должны были меня напугать. Не пугали.

Молчаливый со шрамом вообще не шевелился — то ли медитировал, то ли уснул с открытыми глазами. С таким набором травм организм хватается за любую возможность отдохнуть.

Я стоял, разглядывал потолок, считал трещинки в мраморе и думал о том, что за двадцать золотых в час можно было бы и штукатурку обновить.

Наконец Кривой шевельнулся в своём углу бассейна, отхлебнул из стакана, поморщился — видимо, даже ему эта дрянь казалась дрянью — и посмотрел в мою сторону. Без интереса, без враждебности, вообще почти без выражения. Так смотрят на муху, которая залетела в комнату и теперь бьётся о стекло.

— Эй, щенок, — голос у него был негромкий, с хрипотцой. — Хорош стену подпирать, не развалится. Тащи свою аристократическую задницу сюда, поговорим.

Он похлопал ладонью по бортику рядом с собой, и в этом жесте было столько снисходительного пренебрежения, будто он подзывал дворовую шавку, которой собирался кинуть объедки со стола.

Я не двинулся с места.

Повисла пауза, и воздух в комнате как будто загустел. Серый медленно положил монету на бортик и повернулся ко мне всем корпусом. Беспалый поднял голову от стакана, и на его лице проступило что-то похожее на предвкушение — так собака смотрит на кошку, которая сама залезла во двор.

— Ты чё, блядь, не понял? — он начал подниматься из воды, и с его плеч потекли ручьи. — Тебе ясно сказали — подошёл сюда. Или мне тебя за шкирку притащить, как ссаного котёнка?

Молчаливый со шрамом тоже шевельнулся, медленно и лениво, как просыпается старый пёс, который давно никого не рвал, но всё ещё помнит, как это делается.

Я же смотрел не на них — я смотрел на Кривого. Потому что решения здесь принимал только он, а остальные были просто мясом. Опасным, но мясом.

— Уймись, — бросил Кривой, не повернув головы.

Беспалый застыл на полпути, постоял секунду с выражением обиженного бульдога, которому не дали загрызть любимую игрушку, и плюхнулся обратно в воду, подняв волну брызг.

Кривой смотрел на меня, и в его прищуренном взгляде появилось что-то новое. Не уважение — какое там уважение к сопляку, который не знает своего места. Скорее лёгкое любопытство, как у человека, который ожидал увидеть одно, а увидел чуть-чуть другое.