Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 16 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Не все, нет. И даже не большинство. Но достаточно, чтобы ручеёк золота, который по моим расчётам давно должен был превратиться в полноводную реку, обмелел и замедлился, как будто кто-то выше по течению поставил плотину.

Я взял со стола амбарную книгу и раскрыл на последних страницах. Цифры за неделю стояли ровно, без провалов, но и без того рывка, на который я рассчитывал. Лавка работала, клиенты шли, прибыль капала. А вот расти не хотела, как упрямый осёл, которого тянут в гору, а он упёрся копытами и не двигался с места.

Больше всего напрягало именно молчание. С горячим противником всегда проще иметь дело, потому что понятно, чего ждать. Наорал, замахнулся, полез в драку — и ты знаешь, как реагировать, куда бить, когда уворачиваться. А Кривой молчал уже три недели и не делал ни одного резкого движения, и вот это было хуже любых угроз.

Потому что люди, которые умеют ждать, обычно ждут не просто так. Они ждут, пока не подвернётся правильный момент, пока ты не расслабишься и не подставишь спину. И когда этот момент наступит, они ударят наверняка.

Я захлопнул амбарную книгу и отложил её на край прилавка.

Ладно. Кривой подождёт. Пока что он только молчит и смотрит, а молчание и взгляды ещё никого не убивали. Когда решит действовать, тогда и будем разбираться. А сейчас есть дела поважнее.

Колокольчик над дверью снова звякнул, впуская в лавку очередную волну горячего воздуха.

Этот клиент оказался поинтереснее предыдущего.

Бородатый, широкоплечий, с рожей, на которой радость умещалась плохо, но очень старалась. Он тащил перед собой холщовый мешок, в котором что-то ворочалось и влажно чавкало, и поставил его на прилавок с такой гордостью, будто принёс мне как минимум голову дракона, а не грязную тряпку с непонятным содержимым.

— Личинки пожирателя, — объявил он торжественно. — Двенадцать штук. Живые!

Он развязал горловину мешка, и оттуда немедленно высунулась бледная сегментированная башка размером с хороший мужской кулак. Три ряда мелких крючковатых зубов блеснули в свете из окна, и тварь цапнула воздух в паре сантиметров от моих пальцев, явно рассчитывая на что-то более питательное, чем пустота.

— Шустрая, — сказал я, отдёргивая руку. — И голодная. Прямо как моя бывшая, только зубов поменьше.

— Ну так, — мужик расплылся в довольной ухмылке. — Свеженькие, вчера только выкопал. Рисковал жизнью, между прочим. Мне матка чуть ногу не отгрызла, пока я в её логове орудовал.

Наверху что-то загрохотало, потом затопали быстрые шаги по лестнице, и Надежда влетела в дверной проём с таким лицом, с каким охотничья собака учуяла дичь. Глаза горят, ноздри раздуваются, и весь остальной мир мгновенно перестал существовать, потому что где-то рядом есть ценный алхимический материал, и это единственное, что сейчас имеет значение.

Рубашка Марека болталась на ней как на вешалке и опять сползла с плеча, обнажив влажную от пота кожу и край той самой многострадальной майки. Волосы прилипли к мокрому лбу, щёки раскраснелись от жара, и выглядела она так, будто только что выбралась из чьей-то спальни, а не из алхимической лаборатории.

— Это личинки пожирателя? — она уже шла к прилавку, совершенно не замечая, какое впечатление производит. — Живые? Покажи.

Надежда перегнулась через прилавок, потянувшись к мешку, и рубашка предательски распахнулась, явив миру то, что ей не полагалось являть в присутствии посторонних. А именно — вырез майки, в котором при таком наклоне открывался весьма впечатляющий вид на содержимое.