Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 4 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Император тем временем уплыл вглубь зала, собирая вокруг себя придворных, как магнит собирает опилки. Откуда-то появился бокал, за бокалом появилась тарелка, за тарелкой появилась молоденькая фрейлина, которую Пётр приобнял за талию и начал расспрашивать о чём-то с таким живым интересом, какого не проявлял ни к одному государственному вопросу за всё время правления.

Все присутствующие окончательно выдохнули и вернулись к тому, что умели лучше всего: притворяться, что всё прекрасно.

Феликс двигался по залу, принимал поздравления и раздавал улыбки, и каждое рукопожатие было вложением, а каждый кивок строчкой в реестре, который он вёл в голове с двенадцати лет.

Первым подошёл граф Орлов, старый союзник отца, грузный мужик с бородой, в которой застряли крошки от канапе. Орлов потряс ему руку, хлопнул по плечу, сказал что-то про «достойную партию» и «крепкий союз», а потом, уже отходя, бросил через плечо:

— Кстати, занятные вести из Сечи доходят. Твой старший брат, оказывается, там производит настоящий фурор. Ты передай ему весточку от Орловых, как возможность будет, и скажи, что мы о нём помним.

Орлов сказал это легко, между делом, как говорят о погоде. Даже не обернулся посмотреть на реакцию, просто бросил через плечо и потопал к фуршетному столу, где его ждала тарелка с ветчиной. Феликс улыбнулся ему в спину, но внутри что-то царапнуло. Мелко, неприятно, как ногтем по стеклу.

«Мы о нём помним». Орлов был старым союзником отца и никогда ничего не говорил просто так. Это не светская болтовня. Это сигнал. Один из Великих Домов только что дал понять, что следит за ссыльным Артёмом Морном и не считает его списанным материалом.

Следующей подошла княгиня Воронцова. Высокая, сухая, с ледяным лицом и печатью ментальной магии на предплечье, которую она не прятала под рукавом, а выставляла напоказ, чтобы собеседник видел и делал выводы.

Воронцовы были из тех Домов, что держались на одном человеке, и этим человеком была она. Муж умер восемь лет назад, наследник ещё не дорос, и княгиня вела Дом сама, жёстко и расчётливо. За эти восемь лет ни один из одиннадцати остальных Домов не попытался на неё надавить. Не потому что боялись, а потому что уважали. Или потому что помнили, чем всё закончилось для последнего, кто попытался.

— Прекрасная пара, — мягко произнесла Воронцова. — Поздравляю вас и ваш Дом, Феликс. Уверена, союз Морнов и Волковых принесёт обоим родам достойные плоды.

Она помолчала ровно секунду, будто давала словам осесть, и добавила негромко:

— Надеюсь, этот брак окажется удачнее предыдущей договорённости вашего Дома.

Феликс кивнул и улыбнулся, потому что с Воронцовой не спорят. К её словам прислушиваются. Княгиня ответила коротким кивком и отошла к группе Державиных.

Молодой Ястребов, наследник северного Дома, прошёл мимо, не останавливаясь, и кивнул Феликсу так коротко, что кивок можно было и не заметить. Ястребовы не одобряли ни ссылку Артёма, ни скоропалительную помолвку, но ссориться с Морнами из-за чужих семейных дел не собирались. Весь их нейтралитет уместился в одном кивке на ходу. Феликс мысленно пометил: не враг, не друг, просто наблюдает.

А потом подошёл Дроздов.

Борис Дроздов, виконт, земли на юго-востоке, торговые связи с тремя провинциями и язык, который работал быстрее мозга. Род Дроздовых не входил в двенадцать Великих, но крутился рядом с таким упорством, что иногда об этом забывали. Сам Борис был из тех людей, которые считают, что интересную информацию нужно немедленно рассказать всем, и громко, и желательно в самый неподходящий момент.