Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 75 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Она протянула руку.

— Партнёры?

Я встал и пожал её ладонь. Хватка была крепкой, сухой, деловой. Никаких игр, никакого флирта. Это было рукопожатие двух людей, которые решили идти в одном направлении.

— Партнёры.

Роза не отпустила мою руку сразу. Держала, глядя мне в глаза.

— Но у меня есть одно условие…

Она разжала пальцы и подошла к небольшому секретеру у стены. Выдвинула ящик, достала шкатулку тёмного дерева, инкрустированную серебром. Открыла.

Внутри лежала миниатюра — портрет молодой женщины с тёмными волосами и мягкой улыбкой.

Я узнал её сразу. Моложе, чем в моих воспоминаниях, почти девочка ещё. Но те же глаза, тот же разворот плеч, та же улыбка, которую я видел так редко.

Мама.

Что-то сжалось у меня в груди. Воспоминания прежнего Артёма всплыли сами собой: мать, читающая ему сказки перед сном, мать, обнимающая его после кошмара, мать у окна кареты, с рукой, прижатой к стеклу в безмолвном прощании. Сильная, красивая женщина, которая почти никогда не показывала слабости. Единственный раз, когда он видел её по-настоящему расстроенной — это когда его увозили из столицы.

А на этом портрете она была совсем юной. Счастливой. Ещё не знающей, что её ждёт.

— Она спасла мне жизнь, — голос Розы стал тихим. — Рискнула всем ради женщины, которую имела все основания ненавидеть. Я до сих пор не понимаю, почему она это сделала. Может, из милосердия. Может, просто потому, что она хороший человек.

Роза закрыла шкатулку, но не убрала её. Держала в руках, поглаживая пальцами резную крышку.

— Двенадцать лет я несу этот долг. Двенадцать лет хочу узнать, как она. Здорова ли. Счастлива ли, насколько это вообще возможно рядом с твоим отцом.

Она повернулась ко мне.

— Родион не подпустит меня к столице и на сто вёрст. Его люди следят, чтобы я сидела тихо и не высовывалась. Но ты — другое дело. Ты её сын. Ты можешь написать ей, передать весточку. Дать ей знать, что я жива и помню.

Я молчал. Это была непростая просьба, сложнее, чем казалось на первый взгляд. Связь с матерью означала связь с семьёй. С тем миром, от которого меня отрезали. Письмо в столицу могло привлечь внимание отца, а мне сейчас меньше всего нужно было его внимание.

Но когда я снова посмотрел на шкатулку в руках Розы, на эту женщину с половиной обоженного лица и двенадцатью годами одиночества за плечами, я понял, что не смогу отказать.

— Хорошо, — сказал я. — Я напишу ей.

Роза отвернулась к камину, и несколько секунд молчала. Когда заговорила снова, голос её звучал чуть глуше обычного.

— Спасибо.

— Не за что благодарить. Это часть сделки, не одолжение.

— Всё равно спасибо, Артём. — Она помолчала. — Ты даже не представляешь, как долго я ждала хоть какой-то весточки от неё. Или возможности передать свою.

Она поставила шкатулку обратно в секретер и повернулась ко мне. Маска снова была на месте — не серебряная, а та, другая. Деловая, собранная, готовая к действию.

— Ладно, хватит сантиментов. Когда мы начинаем действовать?

Я поднялся с кресла.

— Через несколько дней я пришлю человека с расчётами и черновиком устава. Посмотрите, внесёте правки, потом сядем и обсудим детали.

— Ты быстро работаешь.

— Чем дольше тянем, тем больше шансов, что кто-то пронюхает. Лучше поставить людей перед фактом, чем дать им время на подготовку.