Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 5»
|
Марек забрал куртку, подобрал опрокинутую табуретку, поставил на место и вернулся к стене с выражением лица, которое означало: «я всё принял, я всё понял, но мне это не нравится, и если кто-нибудь ещё раз назовёт меня Марешей при посторонних, я за себя не ручаюсь». Впрочем, насчёт жары Надежда оказалась права. Как только в котёл отправилась первая порция чёрного мака и печь заработала на полную, температура в лаборатории полезла вверх с такой скоростью, что уже через десять минут одежда превратилась из средства защиты в средство пытки. Первым сдался Марек, сбросив верхнюю рубаху и обнажив торс, покрытый таким количеством шрамов, что они образовывали собственный узор, более информативный, чем любая магическая печать, и означавший примерно то же самое: «человек, к которому лучше не лезть». Я продержался минутой дольше, чисто из упрямства, после чего рубаха всё-таки отправилась на крючок у двери, где тут же начала парить от жара. Так мы и работали: Надежда у котла, в сорочке и фартуке, помешивая варево с сосредоточенностью хирурга над операционным столом, я за столом с книгой Ковригина и собственными заметками, а Марек у стены, готовый в любую секунду подать, принести или прикрыть Надежду чем-нибудь, если та вдруг не слишком удачно нагнётся. Сизый, которому я велел сидеть тихо, забился в угол на мешок с сушёной ромашкой и последние полтора часа молчал с таким героическим усилием, что, казалось, от натуги у него сейчас треснет клюв. Надежда подбросила дров в печь, и температура в лаборатории, которая и без того напоминала преддверие ада, скакнула ещё на несколько градусов. Из угла на мешке с ромашкой донёсся сдавленный стон, потом шипение, потом звук, похожий на свист закипающего чайника, а потом Сизого прорвало. — Всё! Всё, братан, я больше не могу! Я тут сижу, молчу, как рыба, полтора часа! Это рекорд, между прочим! Реально мой личный рекорд, можешь засечь! И за это время ни слова, ни звука, сижу тихо, терплю, потому что братан попросил, а я тебя уважаю! — Сизый… — А кто-нибудь подумал, каково мне⁈ Вы рубахи скинули и вам полегчало, а я свои перья снять не могу! Сижу тут, как гусь в печке, медленно запекаюсь заживо, и никому до этого дела нет! Он вскочил с мешка и обвёл крылом полуголую Надежду, Марека и меня. — А я, между прочим, думал, что попал в приличную компанию! Культурные люди, образованные, с манерами! А тут что⁈ У людей вообще стыда нет⁈ Надя в ночнушке, которая прикрывает примерно ничего! Капитан голый по пояс, весь в шрамах, стоит у стены и мышцами играет, как будто выступает на столичном конкурсе женихов! А братан мой так вообще отдельная песня! Сидит раздетый, потный, с книжкой, делает умное лицо, типа он тут исключительно ради науки, а рядом красивая женщина в одной тряпочке наклоняется над котлом, и он, значит, совершенно ничего не замечает! Братан, я химера, у меня мозгов может и поменьше, но глаза-то на месте! У вас тут не лаборатория, у вас тут бордель с образовательным уклоном! Стыд-то поимейте! — Сизый, заткнись. — Нет, ну правда! Нельзя же так с пернатым! Я, может, существо впечатлительное! У меня теперь моральная травма на всю жизнь! Мне потом это всё в кошмарах будет сниться! Голый капитан, полуголая Надя, братан с книжкой и потный котёл! Мне теперь к лекарю надо, лечить душевную травму! Причём за ваш счёт! |