Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 52 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Потом он посмотрел на меня, и в его взгляде очень отчётливо читалось: «Наследник, за что?» Я ответил ему таким же взглядом: «Справишься, капитан, я в тебя верю». Марек вздохнул так, после чего повернулся обратно к Игнату и начал заново.

— Ладно. Забудь пока про удар. Сначала научись стоять. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес на обе стопы. Поверни корпус. Вот так, бедром вперёд. Запомни это положение, потому что потом будешь из него бить.

Я оставил их и пошёл к парам.

Данила работал с Гришей, и разница между ними была видна невооружённым глазом. Гриша бил так, как привык решать все проблемы в жизни: массой. Широко, размашисто, напрягая всё тело разом, от шеи до пальцев ног. Тренерский глаз видел проблему мгновенно: парень вкладывал в каждый удар втрое больше усилий, чем нужно, а результат получал вдвое меньше, чем мог бы, потому что половина энергии уходила на то, чтобы напрячь мышцы, которые в ударе вообще не участвуют.

Та же проблема, что у меня со столбом, только с другого конца. Я пытался вложить каплю магии и промахивался с прицелом, а Гриша заливал всё подряд собственной силой и терял на этом больше половины мощности.

— Гриша, — я подошёл, и здоровяк замер с занесённым кулаком. — Расслабь плечи.

— Они расслаблены.

— Нет. Они у тебя под ушами. Опусти. Вот так. Теперь ударь, но работай только правой стороной, от бедра через корпус в руку. Левая отдыхает. Как будто у тебя левой половины тела вообще нет.

Гриша нахмурился, потому что концепция «работать половиной тела» противоречила всему его жизненному опыту, в котором любая задача решалась полным весом. Но ударил. Криво, неуверенно, с лицом человека, который делает что-то неправильное и знает об этом.

— Ещё.

Второй удар был чище. Всё равно далеко от идеала, но заметно чище. Данила, который стоял напротив и подставлял ладони, чуть качнул головой, потому что тоже почувствовал разницу.

— Вот. Заметил?

Гриша моргнул. По его лицу медленно, тяжело, как всё, что делал Гриша, проехалась волна понимания.

— Легче получилось, — сказал он удивлённо. — И быстрее. Как так?

— Потому что ты перестал бороться сам с собой. Каждая мышца, которая напряжена без дела, это тормоз. Представь, что тебе надо бежать, а ты сам себя держишь за ворот. Вот ты только что себя отпустил.

Гриша посмотрел на свой кулак так, будто видел его впервые в жизни. Потом ударил ещё раз, уже сам, и даже со стороны было заметно, что удар пошёл чище: плечи остались внизу, корпус довернулся как надо, и кулак врезался в мишень с коротким, плотным звуком, которого раньше не было. В целом, неплохо.

Я перешёл к Фёдору и Павлу.

Фёдор двигался хорошо. Для тощего парня с телосложением цапли у него были на удивление живые рефлексы: он уклонялся от ударов Павла мягко, экономно, без лишних движений, и каждый раз оказывался чуть в стороне от того места, куда прилетал кулак. Тело работало грамотно, ноги переступали правильно, руки стояли в позиции.

Но атаковать он не мог. Я видел это так ясно, будто у него на лбу было написано: каждый раз, когда Павел открывался после удара, а открывался он постоянно, Фёдор замирал на долю секунды. Тело готово, ноги стоят правильно, окно видит, понимает, что нужно бить. Но не бьёт. Что-то в голове перехватывало команду на полпути к кулаку, и момент уходил.