Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 10 – Сергей Орлов

Данила посмотрел на меня, потом на Сизого, и медленная ухмылка расползлась по его лицу.

— Я с левого фланга. Не лезь под руку.

— Это ты мне не лезь! Я атакую первым!

Они продолжали огрызаться, но при этом двигались слаженно, прикрывая друг другу слепые зоны, и я отметил это с тренерским удовлетворением: даже ругаясь, эти двое работали вместе лучше, чем порознь, и ненависть к проигрышу толкала их вперёд надёжнее любого приказа.

Я усмехнулся и вышел в центр площадки. За последние четыре месяца моё ядро выросло настолько, что я сам удивлялся, когда замерял прогресс, а ежедневные спарринги с Серафимой, которая не умела бить вполсилы даже когда очень старалась, закалили тело и рефлексы лучше любого учебника.

Что ж, пора было показать этим двоим, на что способна тяга к изучению стихийной магии и… настоящая воля!

Они двинулись одновременно, и надо отдать им должное — за несколько месяцев совместных тренировок, перепалок и взаимных подначек, перетекавших порой в натуральные драки с вырванными перьями и вывихнутыми конечностями, эти двое научились чувствовать друг друга в бою так, как многие опытные пары не учились и за годы.

Забавно, что на словах они продолжали утверждать, будто терпеть не могут работать вместе, хотя любому, кто смотрел внимательно, было очевидно обратное.

Сизый атаковал первым. Впрочем, как и всегда, потому что терпение и химера-голубь — это два слова, которые никогда не встречались в одном предложении.

Взрывное ускорение швырнуло его вперёд серо-сизой молнией, воздух хлопнул так, будто кто-то с размаху ударил ладонью по мокрой доске, песок взметнулся жёлтым облаком, и химера уже летел на меня, целя когтями в грудь, с тем яростным азартом в жёлтых глазах, от которого бойцы рангом выше предпочитали отшагивать в сторону.

Если раньше этот рывок был просто быстрым и бездумным, как бросок пьяного вышибалы через весь кабак, то сейчас в нём появилась точность, потому что Сизый наконец перестал нестись вперёд как полоумный таран и научился выбирать, куда именно этот таран прилетит.

Научился, правда, не сразу и не совсем добровольно — я потратил уйму времени, вбивая эту мысль в его упрямую птичью башку, потому что химера был из тех, кто искренне верит, что любую проблему можно решить, врезавшись в неё на высокой скорости со своей битой наперевес.

И надо признать, что иногда это даже работало, но чаще заканчивалось вмятинами в стенах и визитами к Надежде, которая к третьему месяцу перестала охать над его ушибами и молча доставала мазь, даже не спрашивая, что там произошло на этот раз.

Сизый стал лучше, спору нет, но я заметил его намерение ещё до того, как он оттолкнулся от песка, поэтому вместо того чтобы уклоняться, просто чуть шевельнул пальцами левой руки и направил ему навстречу тонкий, почти невидимый поток воздуха. Мягкий, как дуновение из приоткрытого окна, но достаточно точный, чтобы Сизого повело вбок ровно на полкорпуса.

Когтистая рука, способная пробить кожаный доспех насквозь, прошла в сантиметре от моего плеча, обдав щёку волной горячего, пахнущего птичьим пером воздуха. Химера по инерции пронёсся мимо, а я даже не сдвинулся с места, только чуть повернул голову, провожая его взглядом с тем ленивым спокойствием, которое больше всего бесило пернатого.