Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 102 – Сергей Орлов

Игорь слушал, нахмурившись, и явно пытался уложить в голове сразу два противоположных подхода. Уши у него предательски порозовели. Он опустил взгляд на гриву, и вообще всем своим видом давал понять, что разговор этот его в принципе не касается, и вообще он тут оказался случайно.

Соловей это, разумеется, заметил.

— Капитан, ну ты глянь на него, — сказал он. — Сидит весь красный, как будто я его уже за руку с девкой поймал. Игорёк, ты-то чего застеснялся? Мы пока просто болтаем. Я тебя ещё никуда не тащил.

— Я не застеснялся, — пробурчал Игорь в гриву.

— Не застеснялся. Ну хорошо. Значит, это у тебя от ветра щёки горят. Бывает. Слушай дальше.

Он сделал ещё глоток из фляги, крякнул от удовольствия и продолжил.

— Так вот, Игорёк. Едем мы с тобой по тракту, и до ближайшей деревни ещё часа три. А в той деревне, парень, есть трактир. В этом трактире у хозяина — две дочки. И это, я тебе скажу, не девушки, а два подарка судьбы!

Соловей закатил глаза, причмокнул, и его понесло.

— Старшей двадцать. Тёмная коса в руку толщиной, до самой задницы. А задница, Игорёк, это отдельная история! Идёт она с подносом между столами, а эта задница под платьем переваливается с боку на бок так, что у меня рука сама тянулась её ущипнуть. Сочная, круглая, тяжёлая. Такую отшлёпать — и помирать можно спокойно, всё в этой жизни уже сделал. Да и грудь — во! — Соловей развёл руки, потом опомнился, что лошадь без поводьев пошла не туда, и торопливо ухватился. — Ну ладно, не во. Но хорошая, парень, тяжёлая такая. Под рубашкой так и переваливается, когда она наклоняется над столом за пустой кружкой.

Игорь слушал, уставившись в гриву. Уши у него горели уже не как от ветра, а как от хорошей печи.

— А младшая! — Соловей прикрыл глаза и качнул головой, словно вспоминал что-то невыносимо прекрасное. — Младшей восемнадцать. Рыжая. Конопатая. Глаза зелёные, как у кошки, только наглее. Грудь — два яблочка, аккуратные, как с ярмарки. А улыбочка, Игорёк, такая улыбочка, что от неё у мужика в штанах сразу начинается отдельная личная жизнь, вне зависимости от возраста и семейного положения. Я когда её увидел, я чуть кружку мимо рта не пронёс.

Соловей повернулся к Мареку.

— Капитан. Подтверди, что они с меня весь вечер взгляда не сводили!

Марек тяжело вздохнул.

— Смотрели, — согласился он.

— Во! Слыхал, Игорёк? Капитан подтвердил.

— Смотрели потому, — продолжил Марек, — что ты весь вечер пытался петь. И выходило это у тебя весьма… своеобразно.

— Капитан…

— Что?

— Ты мне сейчас всю репутацию портишь перед молодым человеком.

— Я всего лишь уточнил.

— Не слушай его, Игорёк. — Соловей махнул рукой и повернулся обратно. — Капитан в этих делах слепой, как крот. Они на меня смотрели не из-за песен. Они на меня смотрели потому, что я мужчина видный, интересный и при деньгах. И обе, между прочим, хотели, чтобы я остался с ними ночевать. Старшая мне вечером пиво принесла, и тут, представь, как раз об мою ногу запнулась. И так удачно запнулась, что приземлилась прямиком ко мне на колени. Сидит, охает, извиняется, а сама не торопится вставать. Ёрзает, зараза, устраивается поудобнее. И младшая не лучше. Стол она, видишь ли, рядом со мной протирала. Тряпочку взяла, склонилась — и так, будто случайно, грудью мне в плечо. Туда-сюда, туда-сюда. Тряпочка по столу ходит, грудь у меня по плечу ходит. Я уже не понимаю, она стол моет или меня соблазняет.